Магазин Нян располагался в гостиной дома, который принадлежал им с Тхиеном. Это крохотное, затерявшееся в лабиринте извилистых переулков здание, однако, выглядело опрятным, а на крыше и балконах во множестве стояли горшки с крепким, здоровым на вид лимонным сорго. Вблизи это растение выглядело просто как колючая трава, зато его можно было по-разному использовать. Нян рассказала, а Тхиен перевел, что сорго лечит простуду, боли в животе, кашель и диарею, а еще улучшает пищеварение. По ее словам, вьетнамцы часто сажают эту траву по краям садов и огородов, чтобы отпугивать комаров и других насекомых.
Вместе с семьей Тхиена Дэн и Линда пообедали в ресторанчике, где курятину, говядину, кальмаров, креветки, бамию и баклажаны мариновали в смеси имбиря, чили и сорго, а потом жарили на углях прямо на глазах посетителей. Сидя в окружении местных и слушая, как те переговариваются на своем языке, Эшленд вновь заметил некоторые свойства коренных вьетнамцев, которые не исчезли после войны: обаяние, кипучую энергию, смекалку. В кошмарах Дэна этот город был раздираем войной и зазорен насилием, как в тот день, когда он покинул Сайгон. Теперь же столица процветала, и поэтому душа наполнялась умиротворением. Дэн начинал понимать, почему другие ветераны говорили, что им стало легче после поездки сюда.
* * *
Линда опустила окно со своей стороны автомобиля и снимала изумрудные рисовые поля вдоль дороги, которая вела в дельту Меконга. Ветер играл волосами американки и приносил в салон освежающий запах лимонного сорго: Линда помыла голову шампунем, который сделала Нян, и заявила, что его следовало бы прикупить побольше.
На поле стояли друг напротив друга два крестьянина, они забрасывали в ручей ведра на длинных веревках и поливали рис. На другом поле верхом на буйволе ехал мальчик, казавшийся точкой на спине громадного животного. Когда Линда помахала ему и стала фотографировать, мальчик, просияв, вскинул обе руки в воздух.
Дэн сказал себе, что снимки из этой поездки нужно будет распечатать и развесить по всему дому. Возможно, образ улыбающегося ребенка вытеснит из снов разорванных на части детей и буйволов.
Вчера, когда Линда легла вздремнуть после утренних поездок и перед посещением дома Тхиена, Дэн отправился в бизнес-зал отеля. Ему нужно было получить больше информации, чтобы решить, искать или нет Ким и ребенка. Запрос о баре «Голливуд» в Сайгон 1969 года не дал результатов. Эшленд написал «Бары Сайгон 1969» и получил кучу ссылок, но «Голливуд» не упоминался нигде. Все, что он нашел, касалось детей американских военных. Прочитать и узнать предстояло еще очень многое.
Теперь взор ласкали пышные сады и поля. Дэну не верилось, что он снова едет в самое сердце дельты Меконга. Во время первого вылета его восхитили разнообразные оттенки зеленого, когда он смотрел на реки, озера, поля и леса внизу. И лишь позднее молодой пилот позволил себе разглядеть среди этой зелени черное и коричневое: выжженные деревья и леса, заброшенные поля, воронки снарядов, тела людей и животных.
Сейчас он разглядывал домишки под соломенными крышами, окруженные прудами, садиками и огородами, среди которых бродили куры и свиньи. Ким с ребенком могли жить в одном из таких домиков.
На подъезде к маленькому городку скорость потока транспорта упала.
– Мистер Тхиен, ваш телефон включен? Не хотелось бы пропустить звонок Фонга, – сказала Линда. – Моя подруга Дженна все время спрашивает, поговорили мы с ним или нет.
Тхиен показал свою трубку:
– Стоит на максимальной громкости, мадам. Вчера вечером я попросил Фонга позвонить сегодня, но он что‐то не звонит.
– Жаль, что у нас нет его адреса, – заметил Дэн.
– Мы будем проезжать неподалеку от его города. Если он позвонит, можно будет к нему заглянуть.
Дэн кивнул. Он был благодарен Тхиену за помощь и думал о многочисленных проблемах гида. Его единственный сын был разведен. Как и многие, он работал на стройке в Саудовской Аравии, оставив единственную дочку на попечении своих отца с матерью. Дэн поразился, узнав от Тхиена, что сотни тысяч вьетнамцев уезжают за границу в качестве чернорабочих. Бывшая сноха Тхиена ухаживала за престарелым тайваньцем у него на родине. Она не видела дочь уже несколько лет.
Однако жизнь Тхиена и его семьи могла быть совсем другой, если бы победивший режим проводил иную политику. Гид поведал, что в конце восьмидесятых его сын успешно сдал экзамены в университет, но юношу не допустили до учебы. Многие дети тех, кто служил в АРВ, так или иначе подвергались дискриминации, а некоторые страдают и до сих пор. Странно, ведь американским ветеранам тут, похоже, все рады.
Линда склонила голову набок.
– Там что, рынок? Можем заехать?
Справа от них на прилегающей грунтовой дороге собрались торговцы и покупатели.
– Отличная идея! – поддержал жену Дэн. После вчерашнего погружения в будни квартала Тхиена ему не терпелось продолжить знакомство с местной жизнью.
Тхиен припарковался. Линда вручила Дэну его бейсболку и надела свою шляпу от солнца.
Жизнь на рынке била ключом. Торговцы сидели на корточках возле бамбуковых корзин, доверху наполненных овощами, металлических подносов c грудами мяса, корзин с грудами трепещущей рыбы, извивающихся угрей или копошащихся крабов. Неподалеку стояли женщины с зелеными растениями в горшках или красными и желтыми цветами.
Линда направила телефон на мужа и с улыбкой сказала:
– Поздоровайся с нашими друзьями.
Дэн смущенно помахал рукой, понимая, что она начала стрим в какой‐то соцсети: Тхиен добыл ей местную сим-карту с интернетом.
Когда Линда навела телефон на гида, который торговался с продавцом батата, Дэн пошел по грунтовке дальше. Счастливые лица людей, звуки их языка напомнили ему, в каком восторге он был сперва от здешнего образа жизни. Если бы не война, он бы, выйдя на пенсию, регулярно приезжал сюда с Линдой. Славно было бы сбежать от влажной холодной зимы в Сиэтле и погреться тут на солнышке, поселившись неподалеку от пляжа. В Южном Вьетнаме круглый год тепло, и такой климат полезен для Линдиного артрита.
Эшленд прошел еще немного в глубь рынка и оказался среди толпы. Все вокруг громко тараторили, кое-кто даже кричал. Ветерок, который порадовал Дэна вначале, прекратился, оставив его изнывать на солнцепеке. По лбу и шее побежали струйки пота. К горлу подступила тошнота, когда Дэн проходил мимо торговцев мясом. Он решил, что надо вернуться к машине, поискал взглядом Линду, но не нашел. Несмотря на зной, по телу пробежал холодок: представилось вдруг, как с рисовых полей являются вьетконговцы с выпачканными в грязи лицами и тащат жену неизвестно куда.
Зазвенели звонки. Дэн оглянулся. Подъехали три велосипеда с высокими пирамидами бамбуковых клеток. Там сидели куры с черными глазками и раскрытыми