Ведьминское евангелие
В 1899 году американский фольклорист Чарльз Лиланд опубликовал книгу под названием «Арадия, или Ведьминское евангелие». В этой книге приводился перевод старинной, по заверениям автора, итальянской рукописи о древних языческих верованиях. Главным божеством италийских крестьян (возможно, этрусков), если верить тексту, была богиня Арадия, сошедшая к людям для того, чтобы обучать их ведовству и подсказывать, как противостоять гнету Римской церкви; еще в пантеоне присутствовали Диана, библейский Каин и солнечный бог (!) Люцифер.
Об этом сочинении Лиланда вспомнили в 1950-х годах, когда в Великобритании и позднее в США стали появляться первые викканские ковены. Джеральд Гарднер, к слову, был знаком с этой книгой и даже включил отрывок из первой главы «Арадии» в свой литургический текст – в так называемое «Воззвание к Богине». По мнению Рональда Хаттона, гарднерианцы заимствовали из «Арадии» и правило «небесного одеяния», то есть ритуальной наготы, ибо там говорилось: «Мужчины и женщины, быть вам нагими на обрядах, пока не сгинет ваш последний угнетатель».
Сегодня книга Лиланда, популярная в первое послевоенное десятилетие, почти забыта – как писала Дорин Валиенте, эта книга оказалась «слишком грубой» для поклонников романтического язычества викки, испугавшихся «умозрительной связи нового язычества с сатанизмом» (из-за бога Люцифера).
В результате среди новых язычников, к которым постепенно примыкали «искатели истины» из учений нью-эйдж и просто заинтересованные группы и отдельные люди, стало складываться так называемое «движение Богини». У этого движения нет собственной организации, оно представляет собой, по большому счету, не более чем условное обозначение, под которым подразумевается аморфная масса почитателей вечной женственности (по формальным признакам к этой массе принадлежат и «христоязычники», то бишь ведьмы и друиды, почитающие Христа и – в особенности – Богоматерь, да и собственно христиане-мариисты). Тем не менее в исследовательских работах и в некоторых языческих текстах словосочетание «движение Богини» используется как понятное без дальнейших пояснений имя собственное.
Кто эта Богиня и почему это слово обыкновенно пишут с прописной? Имеется в виду некое первичное женское божество, почитавшееся под разными именами во многих древних культурах, но везде сохранявшее некое условное «ядро» – признаки женственности, жизни и любви. Многочисленные богини разнообразных пантеонов – лишь ипостаси этой «прабогини», которую называют еще Великой Богиней и, по аналогии с античными мифами, Великой матерью.
Культ Богини в его естественном развитии, с зари времен до наших дней, зовется среди язычников «теалогией» (неологизм образован от «теа» – богиня, в противовес греческому корню «тео» – бог, причем бог-мужчина). Викканин Айзек Боневиц в своей «Подлинной магии» называет теалогию «интеллектуальными размышлениями о природе Богини и ее отношений к миру в целом и к людям в частности», подчеркивая, что эта природа противоположна маскулинной природе мужских божеств.
Феминистки-язычницы призывали и призывают к широкому распространению «духовности Богини», то есть такого набора жизненных принципов и правил, который идет вразрез с «мужскими установлениями и законами». Женская власть, по словам активной участницы движения Богини Кэрол Крайст, по определению «благодетельна и независима», поэтому нужно замещать ею власть мужскую, чтобы «впредь не оглядываться на мужчин».
Пожалуй, это единственный пункт, в котором согласны между собой теоретики и практики «богинепочитания» (Goddessing); в остальном же их мнения различаются. Богиня одна или множественна в «обилии ликов»? Пребывает она во всем сущем или находится вне мироздания? Или одновременно имманентна (первое) и трансцендентна (второе)? Предстает ли она, цитируя известную американскую язычницу Стархоук (настоящее имя Мириам Симос), «психологическим символом или явленной реальностью»? В конце концов, подлинное она божество или всего лишь метафора? Эти и многие другие вопросы горячо обсуждаются и по сей день и выступают предметом разногласий среди самих участников движения Богини, не говоря уже о тех, кто смотрит на это движение извне.
В 1975 году несколько викканских ковенов в Америке договорились учредить общую организацию под названием «Ковенант Богини». Эта организация «для предоставления ведьмам юридической помощи, доступной представителям иных религий», не ставила и не ставит перед собой религиозных задач, но всякий, кто пожелает прибегнуть к ее услугам – например, принять участие в ежегодном фестивале в честь Богини, – должен подтвердить, что чтит Богиню «и старых богов». Само богопочитание («наша религия, обряды и практики») в своде правил организации определяется как «дар Богини». Сегодня в «Ковенанте» насчитывается свыше сотни ковенов. Пожалуй, эта организация – крупнейшая и едва ли не единственная «упорядочивающая» структура во всем движении Богини.
При такой неопределенности понимания главного божества ничуть не удивительно, что разные ковены и самостоятельные ведьмы вкладывают разное значение в образ Богини. Для одних это всеобщая архаическая богиня-прародительница, для других – «богиня ведьмовского племени» (Джеральд Гарднер), для третьих – богиня плодородия и олицетворение матери-Земли, а для кого-то она – все вместе или же отдельное «именное» божество, воплощение всего перечисленного.
Матриархия и богиня-мать
Гипотезы о доисторическом поклонении верховному женскому божеству в матриархальном обществе выдвигались еще в девятнадцатом столетии. Так, правовед Иоганн Бахофен, обосновавший теорию материнского права, полагал, что в «неолитическую эпоху» люди почитали некую «пра-Деметру», а затем утвердился патриархат – сначала «дионисийского», а потом и «аполлонического» свойства. Классик марксизма Фридрих Энгельс и вовсе объявил эпоху матриархата и поклонения «пра-Деметре» золотым веком в истории человечества.
Впрочем, лишь во второй половине XX века, под несомненным влиянием феминизма, эти гипотезы начали проникать из науки в западную массовую культуру, в которой они очень быстро сделались основой нового мировоззрения. Как уже говорилось, в 1950-е годы обрели популярность идеи Маргарет Мюррей о дохристианском ведовском культе, а в Великобритании увидела свет книга, которой предстояло стать своего рода Библией движения Богини, – «Белая богиня» Роберта Грейвса.
В этой книге, выросшей из увлечения автора классической и кельтской мифологией, утверждалось, что доисторическая Европа почитала «белую богиню рождения, любви и смерти». Грейвс дал книге подзаголовок «Историческая грамматика поэтического мифа», и само это сочинение было, по большому счету, поэтической фантазией, однако оно оказалось востребованным среди тех, кто успел разочароваться в традиционных религиях и искал иных духовных прозрений.
Если попытаться кратко передать содержание книги Грейвса, то можно опираться на следующую схему: древние люди наблюдали, как меняется луна на небосводе, чтили ночное светило как богиню и соотносили фазы естественного спутника Земли с конкретными периодами в жизни женщины. Молодая луна представлялась Девой, полнолуние – Матерью, а увядающая луна – Старухой; вместе же эти три божественных лика составляли образ Триединой богини (само это словосочетание ввела в обиход британская исследовательница Джейн Э. Харрисон).
Сегодня считается, что образ Белой/Триединой богини Грейвс позаимствовал из творчества американской поэтессы Лоры Райдинг, с которой он какое-то время был близок