Быть может, в чем-то эти упреки и справедливы, однако вряд ли следует все сводить к банальному плагиату: в те годы образ тройственной богини, знакомой образованной публике по классической мифологии (мойры, оры и другие троицы богинь), буквально витал в воздухе. В частности, модный юнгианский психоанализ тоже предполагал троичность женского божественного образа («дополняемую» мужским божеством до совершенной и полной четвертичности, – так, Афродита, по Юнгу, через Зевса являлась и дочерью, и женой, и матерью). Мы не сильно преувеличим, сказав, что Грейвс, по сути, воплотил в художественной форме умонастроения эпохи.
В книге Грейвса тройственный образ древней богини – «музы истинной поэзии» – постоянно видоизменялся: она воображалась то Девой, Нимфой и Ведьмой, то Девой, Матерью и Старухой, то Матерью, Невестой и Шелухой. Как писал Грейвс, «Будучи богиней Подземного мира, она связана с рождением вообще, с деторождением и смертью. Будучи богиней Земли, она связана с тремя сезонами – весной, летом и зимой: она оживляет деревья и растения и правит всеми живыми существами. Будучи богиней неба, она есть луна в трех ее фазах – роста, полнолуния и убывания… Новолуние и весна – это дева; полнолуние и лето – это женщина; увядание и зима – это старуха».
Свое представление о Белой богине Грейвс использовал и в книге «Мифы Древней Греции» (1955): из текста следовало, что изначально Пелопоннес населяли матриархальные племена, поклонявшиеся Богине, а со временем их покорили патриархальные чужаки-индоевропейцы. Эта книга Грейвса, вместе с «Белой богиней», немало содействовала тому, чтобы образ «доисторической Богини» закрепился в западной культуре.
Для новых язычников послевоенной поры, среди которых большинство составляли женщины, образ тройственной богини в описании Грейвса оказался чрезвычайно удобным и полезным. В нем усмотрели «опровержение мужской патриархальной Троицы христианства» (Сусанна Будапешт), истинную Троицу человечества. В дианической викке, этом принципиально женском и даже мужененавистническом направлении нового язычества, тройственная богиня Диана признается источником всякой жизни в мироздании, но особо выделяется ее девственность: «Диана имеет три ипостаси, но именно как Дева-Охотница она ведет своих дочерей к полноте бытия. Девственная – значит цельная в себе. В древнем значении это слово характеризовало женщину, свободную от мужчины, самостоятельную, принадлежащую себе…» (Любопытно, что в дианике Макфарленда, отделившейся от основного направления дианической викки, к некоторым обрядам и вообще к почитанию Богини мужчины все же допускаются.)
В 1970-х годах к идеям Грейвса и его предшественников обратилась американская исследовательница-феминистка Мария Гимбутас, впоследствии получившая почетное прозвание «бабушка движения Богини». По мнению Гимбутас, в древнем Средиземноморье и на Ближнем Востоке еще за 6000 лет до нашей эры поклонялись Триединой богине, или Великой богине-матери. Свои выводы Гимбутас строила на неолитической «иконографии», включая глиняные женские статуэтки, в которых принято видеть архаических богинь плодородия, и образы фольклорных персонажей, в том числе славянской Бабы-яги. Ученое сообщество восприняло эти выводы скептически, а вот среди феминисток и сторонников новой религиозности они быстро получили признание, благодаря чему движение Богини даже обрело условно научную основу.
В современных феминистических культах Богиню чтят под множеством имен – древнегреческих, древнеиндийских, шумерских и так далее. Наиболее распространено, пожалуй, поклонение древнеегипетской Исиде и древнегреческим Деметре и Гекате.
Исиду в европейской эзотерической культуре признавали, вторя воззрениям поздней Античности, воплощением божественной матери всего сущего едва ли не с эпохи Возрождения. Французская революция противопоставляла Исиду как «исконную» богиню «дурману христианства». На рубеже XIX и XX столетий образ «разоблаченной Исиды», то есть Исиды без вуали, скрывавшей лицо богини, как на античных статуях, сделался, из-за популярности одноименного сочинения Елены Блаватской, символом «разъяснения древних откровений».
В новом язычестве наших дней эта богиня считается воплощением вечной женственности. В главе о «южном язычестве» мы поговорим подробнее о почитании Исиды среди кеметистов, то есть язычников, возрождающих древнеегипетские религиозные практики; здесь же упомянем только духовную организацию под названием «Содружество Исиды», основанную в Ирландии в 1976 году. Эта организация провозглашает поклонение Исиде «как Богу в женском облике» (в организации существует внутренний круг, своего рода исполнительный орган, который зовется Кругом Бригид, в честь кельтской богини – покровительницы женщин – очевидно, «ипостаси» Исиды). Обряды братства посвящаются различным женским божествам из разных пантеонов, а главная их цель – почитание «Божественной Матери сущего, воплощения Истины и Красоты».
Что касается Деметры, она почитается подательницей жизни, богиней плодородия и беззаветной любви. Дополнительную значимость ее нынешнему культу придают знаменитые Элевсинские мистерии, наследниками которых объявляются сегодняшние языческие праздники и обряды. В одном викканском заклинании Деметру – «Прекраснейшую, чья любовь неизмерима» – просят «сойти с высот и присоединиться», даровать благословение «владычицы плодов и зерен, Терпеливой матери».
Гекату, греческую богиню луны и магии, еще в Античности нередко отождествляли с Артемидой-Дианой как покровительницу женщин, поэтому ее современный культ органично влился в движение Богини. В этом движении Геката обыкновенно признается богиней ведовства, что фактически превращает богиню в покровительницу викки как религиозного направления; кроме того, она – в современных толкованиях – выступает богиней луны, подземного царства, хозяйкой перекрестков в буквальном и переносном значении, владычицей жизни и смерти, объединяя в себе, подобно Исиде и Деметре, множество божественных функций. В известной степени культ Гекаты наших дней связан с готической субкультурой, ведь, поклоняясь ей, предполагается посещать ночами перекрестки и кладбища, то есть совершать действия, которые идут вразрез с общественной моралью, и это обстоятельство наверняка привлекает некоторую часть новых язычников (контррелигия одновременно становится контркультурой или культурой протеста).
Блэкбернский культ
В 1922 году в Лос-Анджелесе сложилась новая религиозная группа, носившая официальное название «Божественный орден королевского герба Великих Одиннадцати», или «Клуб Великих Одиннадцати»; в историю эта группа вошла как «блэкбернский культ».
Основала и возглавила группу «верховная служительница» Мэй О. Блэкберн, которой якобы «вещали с небес ангелы». Архангел же Гавриил поручил Блэкберн писать книги, раскрывающие «сокровенные тайны земли и неба, жизни и смерти».
В группе, как следует из газетных публикаций тех лет, были приняты жестокие обряды – в частности, принесение в жертву собак. На этом основании религиовед Лоуренс Браун высказал мнение, что на самом деле в группе почитали Гекату, в древнем культе которой такие жертвоприношения являлись обыденными. Вдобавок обряды проводились чаще всего под покровом ночи, при свете факелов (тоже символы Гекаты), и присутствовали на них преимущественно женщины, а значительную роль в вероучении занимало колдовство («ради воскресения мертвых») – словом, отсылки к христианской символике были всего-навсего прикрытием, завесой для языческих ритуалов.
Группа просуществовала восемь лет, на исходе которых Мэй Блэкберн – «Божью пяту», как она себя величала, – осудили за мошенничество: она обманом выманивала имущество у