Тем не менее в современном язычестве сравнительно недавно сложилось новое синкретическое направление, которое как раз и отстаивает, по выражению американского религиоведа Кристин Кремер, жесткий (или, что звучит по-русски лучше, «убежденный», «истинный») политеизм.
Те, кто выбирает это вероучение, считают, что «боги объективно существуют, а люди могут по-настоящему вступать с ними в отношения». Для жесткого политеиста невозможно «подменять» одно божество другим, как часто случается в той же викке, когда, к примеру, взывая к Исиде, могут называть ее и Деметрой, и Селеной, и Дианой – ведь, по мнению взывающих, это разные имена одного и того же божества. Убежденный политеист, цитируя Кремер, убежден, что каждый бог обладает конкретными желаниями и особенностями поведения, что он неразрывно связан с определенными национальными культурами и определенной территорией. Фактически истинные политеисты говорят о необходимости чтить «родных богов», пусть и в пределах некоего общеязыческого культа.
В 2014 году на американском языческом фестивале «Пантеакон» глава общины «Церковь Антиноя» Суфен Вирий Люпус (это псевдоним) выдвинул основополагающий принцип жесткого политеизма: «Богов много». Подлинный язычник, продолжал Вирий Люпус, не будет искать в божестве абстракцию, бог для него всегда предельно четок и «функционален».
В какой-то мере жесткий политеизм стал реакцией части новоязыческого сообщества на бум «поп-викки», в которой этнические божественные образы намеренно размывались и накладывались друг на друга, чтобы воздействовать на максимально широкую аудиторию. По словам религиоведа и «друида» Джона Беккета, «политеисты устали спорить с теми, кто утверждает, что богов следует понимать как психологические метафоры… Две основные посылки современного политеизма таковы: богов много и они обладают способностью к действиям».
Некоторые убежденные политеисты уверены, что настала пора реформировать современное язычество: необходимо отказаться от веры, которая направлена на себя (то есть на саморазвитие, как в викке и во многих духовных практиках нью-эйдж), и сосредоточиться на «вере в богов». Звучат даже призывы отказаться от общего религиозного обозначения язычества и провозгласить политеизм особой деноминацией.
В печатных и сетевых публикациях современных язычников, а также отдельных исследователей встречается иногда и термин «полидеизм». Это не опечатка, как можно было бы подумать; термин имеет как минимум столетнюю богословско-философскую историю, – но ее мы здесь затрагивать не будем. Для нас важно именно употребление этого слова применительно к новому язычеству: под полидеизмом подразумевают общий круг политеистических и «сверхъестественных» воззрений – к примеру, почитание духов предков и тому подобное.
Если коротко, полидеизм как понятие шире политеизма. Трудно предугадать, окажется ли это определение востребованным и популярным; пока оно выглядит, скорее, этакой «ученой шалостью», однако упомянуть о нем все же следует, ведь оно лишний раз доказывает, что синкретические направления современного язычества чрезвычайно разнообразны, но стараются вместе и по отдельности – что опять-таки роднит их с духовными учениями нью-эйдж – охватить все человечество.
Национальные же направления нового язычества, к истории которых мы переходим, не ставят перед собой столь глобальных задач, но это вовсе не означает, что они менее содержательны и привлекательны для желающих им следовать.
Глава 4
Северное язычество: друидизм
«Братство асатру». – Северная и южная традиции. – Новые друиды. – Орден бардов, оватов и друидов. – Друиды в Бретани. – Друиды в Америке. – Друиды в Ирландии. – Друидизм в современной России.
Зимним вечером 1972 года в одном из кафе Рейкьявика собрались четверо мужчин – журналист и теософ Дагур Торлейвссон, руководитель местной духовно-эзотерической общины Торстейн Гудьонссон, местный хиппи Йормундур Инги Хансен и крестьянский поэт Свейнбьорн Бейнтейнссон. Они встретились, чтобы обговорить последние условия учреждения «народной религиозной организации в Исландии». Как вспоминал Бейнтейнссон, всеми четверыми двигало желание «дать исландцам собственную веру, которая ценилась бы ничуть не меньше завезенных религий».
В праздник Первого дня лета в том же году было объявлено о создании организации под названием «Асатруарфейрлагид» («Братство асатру»; само слово «асатру» переводится как «верность асам», то есть верховным божествам скандинавской мифологии).
В конце года, когда были собраны все необходимые документы, прошение о регистрации братства в качестве официально признанной религиозной организации поступило в исландское Министерство юстиции и церковных дел; министр поначалу счел это обращение шуткой, но Бейнтейнссон и Гудьонссон при личной встрече убедили его в обратном, а бог грозы Тор дал понять, что божества одобряют затею: по сообщению местной газеты, едва гости направились в выходу из министерского кабинета, над Рейкьявиком прогремел «чудовищный раскат грома».
Епископ Исландский, глава христианской церкви на острове, воспринял это обращение с крайним неодобрением и советовал министерству отказать в регистрации. Мол, не следует потворствовать «возрождению германской народной религии, запятнанной нацистами и расовыми теориями», тем более в стране, где «людям достаточно Христа».
В мае 1973 года «Братство асатру», несмотря на все возражения церкви и христианской общины, а также светской общественности, было официально зарегистрировано как религиозная организация и получило право проводить обряды и иные церемонии. Министр юстиции, от которого в парламенте потребовали объяснений по этому поводу, заявил, что конституция Исландии гарантирует гражданам страны свободу собраний и вероисповедания, а «еще там не сказано, что политеизм запрещается» (два года спустя в исландское законодательство, кстати, внесли изменения, затрудняющие регистрацию новых религиозных движений).
Так или иначе, «Братство асатру», которое возглавил «верховный годи» Свейнбьорн Бейнтейнссон, признанный знаток традиционной поэзии и культуры, начало свою деятельность и 5 августа 1973 года привело в присутствии зрителей обряд-блот – первый публичный ритуал такого рода с тех пор, как языческие блоты запретили в окрещенной Исландии в 1000 году, почти тысячу лет назад.
Численность новой организации составляла около 70 человек – к настоящему времени количество членов братства возросло, округляя, до 6000 человек (при общей численности населения страны в 400 000 человек выходит 1,5 % – приблизительно такова, если опираться на социологические опросы, доля современных язычников и в других европейских странах).
Дальнейшая деятельность братства была типичной для малого религиозного движения, и сегодня «Асатруарфейрлагид» больше проявляет себя как экологический, а не религиозный проект, но в истории становления современного язычества эта организация осталась первой национальной европейской новоязыческой общиной, признанной на государственном уровне как самостоятельное вероучение.
Для многих современных язычников, в особенности для тех, кому дороги «родные боги» того или иного европейского народа, Исландия – своего рода заповедник и средоточие возрожденной древней веры, а еще – оплот условной «Северной традиции». Это представление, вообще-то, сложилось довольно давно, в XVII