Германское наследие. – Рождение асатру. – Викинги в Америке. – «Трот». – Шаманизм и сейд. – «Старый путь». – Одинизм в мире и в России.
После Второй мировой войны репутация «германского наследия» вообще и германо-скандинавского язычества как способа возвращения этого наследия в современность оказалась изрядно подмоченной – из-за того, что многие воззрения теоретиков довоенного движения фёлькиш и само представление о германском язычестве были усвоены нацистской идеологией (тот факт, что нацисты преследовали «масонов», в том числе арманистов и других участников движения фёлькиш, не имел для молвы и официального мнения особого значения). В этих условиях ничуть не удивительно, что центр почитания северных богов – а оно все-таки сохранялось – переместился из Германии и Скандинавских стран, тоже запятнавших себя сотрудничеством с нацистами, в другие страны Европы, прежде всего в Великобританию. Кроме того, религиозный бум в США затронул и эти языческие верования. Собственно, послевоенная история возрождения «германского наследия» – это почти целиком англо-американская история, лишь с конца 1970-х годов в ней стали играть заметную роль скандинавские и немецкие языческие общины.
Что такое это «германское наследие»? В отличие от довоенной поры, когда среди язычников был особенно востребован «нордический дух» континентальных германцев, теперь в этом наследии стал выделяться в первую очередь скандинавский элемент, который стали признавать более древним и даже «исконным». Возникло убеждение, что тексты, записанные на древненорвежском языке – языке «Старшей» и «Младшей Эдды» и саг, – повествуют в том числе о древних языческих верованиях, бытовавших на европейском Севере до обращения Исландии в христианство в 1000 году. Поэтому, между прочим, среди убежденных северных язычников считается хорошим тоном выучить древненорвежский/древнеисландский язык – чтобы самим разбираться в «верованиях предков», не полагаясь на переводы.
Помимо «Старшей» и «Младшей Эдды» с их мифологическими историями о создании и грядущем разрушении мира, с описаниями деяний богов и героев, важнейшую роль в становлении послевоенного язычества сыграли саги – в особенности так называемые семейные саги. Именно из саг, как замечает религиовед Майкл Стрмиска, «современные язычники во многом берут свое понимание древних социальных институтов, будь то тинг (общее собрание) или положение годи (упрощая – верховного жреца и судьи)». Саги, кроме того, сильно повлияли на нынешние представления о подлинно языческой морали, а их герои, мужчины и женщины, неожиданно превратились в этакие образцы для подражания – тот же автор мимоходом указывает, что для новых язычников древние скандинавы оказались такими же примерами поведения, какими для христиан долго были (и отчасти остаются по сей день) цари, пророки и простецы Ветхого и Нового Завета.
Еще к новооткрытому германскому наследию – наверное, дальше правильнее будет говорить о наследии северном, а не германском – причисляют «Круг земной» Снорри Стурлусона, легендарную историю норвежских конунгов, в которой приводится много подробностей старинных обрядов, а также скальдические стихи, англосаксонскую эпическую поэму «Беовульф» и другие сохранившиеся фрагменты из свода англосаксонской поэзии. Континентальная Европа подарила северному наследию «Мерзебургские заклинания» (два текста на древневерхненемецком языке с упоминанием имен божеств) и средневековую «Песнь о Нибелунгах» (по выражению немецкого литературоведа Андреаса Хойслера, «стихотворную повесть о военной доблести и славе»).
Вот отрывок из второго «Мерзебургского заклинания» – вместе с отдельными строфами «Старшей Эдды» он составляет идейную основу так называемого «одинического шаманизма», о котором мы поговорим ниже:
Пфол (Бальдр. – К. К.) и Водан выехали в рощу.
Тут Бальдеров жеребчик вывихнул бабку…
Заклинал и Водан; заговор он ведал [3].
Конечно, следы древнего язычества искали и ищут в скандинавских народных сказках, подвергая тем самым изобретательным толкованиям (эта же картина наблюдается и с толкованиями, кстати говоря, русских сказок). Внимательно изучаются сочинения античных и средневековых историков – «Германия» Тацита, «Деяния данов» Саксона Грамматика – и многочисленные камни с руническими надписями (в духе Гвидо фон Листа и его последователей руны наделяются эзотерическим и ритуальным значением), предлагается «языческая трактовка» археологических находок и так далее.
Таково наследие Севера, из которого выросло и на которое опирается современное северное язычество асатру (как мы уже упоминали выше, нередко в науке и в прессе, да и среди самих асатруа, его обозначают английским словом heathenry или немецким Heidentum, чтобы отличить от остальных новоязыческих направлений, которые характеризуются как pagan или даже neopagan). Если сравнить его с тем культурным «багажом», что составлял основу немецкого движения фёлькиш, нетрудно убедиться: послевоенное язычество сделалось в целом миролюбивее и расширило охват источников, но сохранило свою этническую направленность.
Рождение асатру
Многие общины северного язычества и уж тем более отдельные язычники любят рассказывать, что вера асатру «появилась словно из ниоткуда», причем сразу в нескольких странах – в Великобритании, Исландии, Швеции, Германии и США. По справедливому замечанию исследовательницы Штефани фон Шнурбайн, это лишь красивая легенда, которая призвана показать «боговдохновенность» новой веры. В действительности же проследить этапы становления асатру довольно просто.
В 1950 году в Исландии сложилась творческая группа, называвшая себя «Ньяльссинна» – «Наследие Ньяля», по названию сборника «Ньяль» за авторством исландского геолога, теософа и спиритиста Хельги Пьетурсса (1872–1949); сам он называл свое учение «астробиологией». По мнению Пьетурсса, считавшего духов, которые «общались» с медиумами на спиритических сеансах, обитателями других планет, северные боги пришли на Землю с далеких звезд и превратились среди людей в духовных лидеров – в особенности же они покровительствовали исландцам.
В составе группы «Ньяльсинна» был и Торстейн Гудьонссон, который со временем привлек к участию в собраниях «ньялевцев» самобытного крестьянского поэта Свейнбьорна Бейнтейнссона; обе эти фамилии нам уже знакомы по эпизоду, с которого начиналась настоящая глава. В 1972 году Гудьонссон и Бейнтейнссон вместе с несколькими единомышленниками, тоже, как и они, мечтавшими о возрождении веры в «родных богов», объединились в кружок под названием «Асатруарменн» – буквально: «люди, верные асам». Из этого кружка чуть позже выросло «Братство асатру».
Как считается, именно исландцы ввели в употребление слово «асатру», которое со временем сделалось фактически общепринятым обозначением «северной веры» и которое, подобно слову «викка», сегодня является зонтичным термином, объединяющим целый ряд ветвей и направлений германо-скандинавского язычества.
Асатру и ванатру
Современные «северные» язычники могут называть свою веру не только «асатру», но и «ванатру». Если асатру – это верность асам, то есть группе северных божеств во главе с Одином и Тором, то ванатру, соответственно, – верность ванам, другой группе божеств. По эддическому преданию, асы некогда воевали с ванами, но в итоге заключили между собой мирный договор и обменялись заложниками: к ванам отправились Хенир и Мимир, а к асам перешли морской бог Ньерд и его дети, Фрейр и Фрейя.
Как считается в языческих кругах, прежде всего в Америке, со временем асатру стала утрачивать свой