По мнению исследовательницы Марго Адлер, этот журнал был «откровенно расистским». В нем пропагандировалась необходимость «покончить с евреями, которым принадлежит этот треклятый мир и которые всюду насаждают свою религию».
В 1993 году Кристенсен арестовали и приговорили к пятилетнему тюремному заключению за наркотики. Многие американские язычники усмотрели в приговоре политический и религиозный подтекст, но сама Кристенсен с этим выводом не соглашалась. После освобождения она продолжила заниматься одинизмом, но уже без прежнего пыла, и больше подчеркивала культурную значимость «наследия ариев», нежели расовую тему. Зато ее ранние воззрения подхватили две общины с похожими названиями – американская «Народ Одина» и британская «Народ Водена», которые независимо друг от друга выдвигают радикальные и даже расистские лозунги.
Если подводить промежуточные итоги, западный одинизм – скорее политическое, чем религиозное движение, причем движение крайне правого толка, и неудивительно, что многие современные язычники-асатруа («слабовольные и малодушные», как наверняка сказала бы Элсе Кристенсен) стараются избавиться от этого ярлыка, выбирая для себя иные наименования. В тех же странах, где одинизм является заимствованной религией, как в России, перенимается в первую очередь религиозная, мировоззренческая составляющая «северной веры», отчего становится возможным использовать слова «одинизм» и «асатру» как синонимы.
Рассказ об одинизме будет неполным без упоминания об одной научной или квазинаучной мистификации. В 1992 году американский исследователь Марк Мирабелло опубликовал книгу под названием «Братство Одина», в которой поведал, как он в свою бытность студентом посещал собрания загадочного «Братства Одина» – и был избран членами этого братства для того, чтобы сообщить миру об их деятельности.
Якобы общество возникло в 1421 году и сохраняет в непрерывности дохристианскую традицию древнего язычества (впрочем, уже сама предполагаемая дата создания общества вызывает сомнения в непрерывном сохранении традиции, ведь к XV веку христианство давно и прочно утвердилось по всей Европе). Одинизм в пересказе Мирабелло – религия, чтящая богов доблести, здравого смысла, чести, света и красоты. Члены братства славят богов повсюду, им не нужны храмы; «сама природа выступает для них проблеском первозданной божественной красоты». Вера в единого бога, то есть монотеизм, для братства чужда: «Верить в одного тоталитарного бога – смешно и нелепо».
По замечанию религиоведа Грэма Харви, ученые поначалу встретили книгу Мирабелло с нескрываемым интересом, однако очень скоро «к ним пришло осознание того, что это неудачный розыгрыш». Да и многие язычники, продолжает он, усомнились в существовании братства.
Однако мистификация живет по сей день – в 2013 году канадский исследователь Джек Вулф, ученик Мирабелло, выпустил книгу «Путь братства Одина». Эта книга, надо сказать, выстроена в полном соответствии с законами коммерческого книгоиздания и «поп-религии»: автор знакомится с таинственным информантом, который называет себя Вороном, и с его помощью раскрывает, как положено, сокровенные тайны орденского вероучения. Если работа Мирабелло в свое время воспринималась, пусть недолго, всерьез, то книгу Вулфа сразу оценили как профанацию. Тем не менее сюжет с загадочным братством (одинистов, огнепоклонников, сатанистов, ватиканских кардиналов – подставьте нужное по своему усмотрению) продолжает бытовать и эксплуатироваться в современной культуре.
Европейский Север сделал и по-прежнему делает очень многое для развития современной языческой религиозности. Можно смело утверждать, ничуть не боясь ошибиться, что именно здесь, на пространстве от Великобритании до Альп и от Атлантического побережья до Вислы, новое язычество зародилось и обрело свое содержание. В каком-то смысле эта обширная территория превратилась для новых язычников в религиозную колыбель нынешней евроатлантической цивилизации. Зато историческая колыбель – бассейн Средиземноморья и Передняя Азия – долго не привлекала внимания тех, кто был увлечен поисками кельтской и северной духовности. Но все изменилось во второй половине XX столетия…
Глава 6
Южное язычество: от Древнего Египта до индийских вед
Античные боги и современная культура. – Кеметизм. – Кошачий культ. – Ануннаки и рептилоиды с Нибиру. – Культ Иштар. – Новый эллинизм. – Religia Romana. – Стрегерия. – Традиция Фери. – Гетанизм. – Иудеи, халдеи, хананеняне. – Ведические влияния.
С самой эпохи Возрождения в Европе стало складываться преклонение перед античностью: классическая философия, древнегреческая и древнеримская литература, искусство Средиземноморского бассейна – все это вызывало неподдельный восторг и воспринималось, вторя Фридриху Шиллеру, как непревзойденные образцы творений человеческого гения.
А в классической мифологии, персонажей которой еще совсем недавно – в исторической перспективе, конечно, – христианская церковь проклинала как языческих демонов, стали видеть «зарю человеческого мышления» (Иоган Вольфганг Гёте) и «великое достояние всех народов» (Иоганн Иоахим Винкельман). Любой автор, бравший на себя смелость излагать мифы и предания собственного народа, считал своей обязанностью сопоставлять местных божеств с греческими и римскими, выявлять – или придумывать – у них те же функции, которыми наделяли классических богов и богинь греки и римляне.
Пышным цветом расцвел филэллинизм – ученое пристрастие ко всему греческому (и римскому), однако, как ни странно такое слышать современному человеку, живущему в условиях новой религиозности, это увлечение античностью до поры обходило вниманием греческую и римскую религию. Лишь отдельные романтически настроенные литераторы и философы да эксцентричные британские джентльмены и немецкие бюргеры, поглощенные собственными фантазиями об античном мире, отваживались возрождать древние религиозные практики – разумеется, в том виде, в каком эти практики им воображались.
Так, англичанин Томас Тейлор, переводчик неоплатонических текстов, будто бы отказывался выходить из дома, пока не допоет «полуденный гимн Аполлону», а Гёте признавался, что «прекрасные боги былых времен» постоянно его навещают. Французский аристократ маркиз де Валади желал отплыть в Северную Америку и «основать там школу любви и терпения», а также «возвести алтари излюбленным богам – Диоскурам, Пану, Орфею, Плутону, а прежде всего Фебу».
Английский поэт-романтик Уильям Вордсворт в романтическом порыве признавался, что хотел бы стать язычником:
О Боже! Для чего в дали блаженной
Язычником родиться я не мог!
Своей наивной верой вдохновенный,
Я в мире так бы не был одинок:
Протей вставал бы предо мной из пены
И дул Тритон в свой перевитый рог! [9]
Впрочем, все это были только «игры разума», «милые чудачества», как выражался знаменитый британский острослов Сэмюел Джонсон, сам изрядно увлекавшийся «старинной экзотикой» античной Ойкумены. Такими же играми разума являлись и попытки европейских оккультистов XIX и начала XX столетий восстановить – правильнее сказать, изобрести заново – древние Элевсинские и Дионисийские мистерии, «боговдохновенные культы неистового почитания» (Элифас Леви).
Когда на рубеже XIX века начался бум египтологии,