Стрегерия в изложении Гримасси – система верований, унаследованных от этрусков и смешавшихся позднее с «крестьянскими верованиями Тосканы», также вобравшая в себя средневековые ереси и элементы культа христианских святых. Религиовед Сабина Мальокко уточняет, что эта система в действительности «опирается на гарднерианскую викку с итальянским акцентом – имена божеств, названия праздников и типы почитаемых духов заимствуются из итальянского фольклора и исследований по археологическим раскопкам поселений этрусков». Например, верховные боги – «божественная пара влюбленных» – носят в стрегерии имена Уни и Таньи (этрусские Уни и Таг соответственно); в других деревнях, как пишет Гримасси, эту пару могли называть Тана и Танус, Диана и Дианус либо Яна и Янус.
От викки, полагает Гримасси, стрегерия отличается своим происхождением: она гораздо древнее, а очевидное сходство между двумя этими направлениями объясняется тем, что европейское ведовство, «открывшееся» однажды основоположнику викки Дж. Гарднеру, практиковалось когда-то по всему континенту, просто в разных частях Европы оно развивалось по-своему.
Ведьмы из Беневенто
В итальянском фольклоре популярно предание о сборищах ведьм в городке Беневенто на юге Италии. Эти ведьмы собирались под сенью орешника на берегу местной реки Сабато, обсуждали свои дела – «строили козни» – и затем разлетались по домах на помелах, отталкиваясь ногами от «моста Яннаро», существовавшего многие столетия, но разрушенного в годы Второй мировой войны. Эти шабаши с пиршествами, плясками и оргиями были еще известны как «игры Дианы».
Разумеется, ведьмам приписывались типичные для этой, цитируя христианские проповеди, «бесовской породы» злодеяния: они напускали порчу, наводили страх, насылали удушье и грудную жабу, портили молоко, похищали новорожденных из колыбелей и так далее.
Наконец христианский священнослужитель Барбат срубил орешник и велел построить на его месте церковь. В XV столетии, когда в городе проходили процессы над ведьмами, некоторые признавались на допросах, что поклонялись под этим деревом «какой-то богине».
По словам Сабины Мальокко, стрегерия оказалась глотком свежего воздуха для молодых американцев итальянского происхождения, приверженных «домашнему католицизму», который во многом впитал в себя народные итальянские верования и потому противоречил господствующей доктрине духовенства, где преобладали ирландцы. Это вероучение позволяло «истолковывать практически любой семейный обычай как свидетельство принадлежности к древней мистической религии». Неудивительно, что новая религия довольно быстро приобрела популярность – тем более она мало отличалась от уже знакомой многим викки, – а из Америки эта традиция проникла в Европу. Конечно же, в Италии ее охотно приняли местные сторонники «итальянской своеобычности», усмотрев в этом вероучении лишнее подтверждение своих притязаний на религиозную значимость «италийского» наследия.
Среди российских виккан тоже встречаются те, кто следует пути стрегерии – или «пути Арадии». Так, российский ковен «Дух Богини» из «традиции Звездного Ведьмовства» славит Арадию как «вечную звездную странницу, величайшую жрицу Мировой Души, наставницу в Великом Ремесле, научающую быть в извечном единстве с Матерью (Богиней. – К. К.)».
В некоторых современных викканских толкованиях Арадия не только величайшая ведьма и воплощение Богини, но и Царица Фей (или Королева фейри и ведьм). Последняя характеристика сближает Арадию с главным женским божеством другого викканского направления – традиции Фери, тоже испытавшей сильное влияние итальянского ведовства «по Лиланду», но дополнившей «южную» религиозность «северными» сюжетами и мотивами.
Традиция Фери – плод всплеска американской контррелигиозности и контркультуры 1960-х годов. Именно в те годы американец Виктор Андерсон и его супруга Кора, прочтя «Ведовство сегодня» Джеральда Гарднера, задумались над созданием собственного вероучения.
Надо сказать, сам Андерсон с детства интересовался разнообразными религиозными и магическими практиками. Живя с родителями в Орегоне, он водил дружбу с гаитянскими мигрантами и выходцами с Гавайев, которые много рассказывали ему о гаитянском вуду и гавайской кахуне («сокровенном знании»). А в 1926 году его якобы посвятили в ведовство – это сделала некая «женщина из народа фейри», или, как он заявил в одном интервью, «африканская жрица». Как считает религиовед Итан Дойл Уайт, не нужно воспринимать эти рассказы Андерсона буквально: скорее всего, он пережил в подростковом возрасте какое-то духовное потрясение, которое впоследствии облек в мистическую форму.
В 1932 году – опять-таки по рассказу самого Андерсона – он вступил в некий «Ковен гарпии» (возможно, это был просто кружок по интересам, которому позднее, в пору увлечения Андерсона виккой, придали викканское/ведовское название). В этом ковене изучали американскую народную магию, то есть магию негритянского и коренного населения, а также метафизическое учение хуна, будто бы воспроизводящее духовные и магические практики гавайских жрецов. По утверждению исследовательницы Вонды Вогт, богиню никто не почитал, зато поклонялись богу, который противопоставлялся христианскому Господу. В открытом письме 1991 года Андерсон опроверг многие факты, приведенные Вогт, как «невежественные благоглупости» и заявил, что в ковене «с самого начала почитали богиню – мы называли ее Лилит и думали о ней не как о Богине, а как о Боге».
Супруга Виктора Андерсона тоже, по ее признаниям, сызмальства была знакома с магией – ее дед «колдовал», и соседи считали его «друидом». Словом, брак Виктора и Коры Андерсонов был, как кажется со стороны, подлинным духовным единением, и первым совместным шагом супругов стало обустройство домашнего алтаря. Когда Андерсонам попала в руки книга Дж. Гарднера, они, по выражению религиоведа Чеса Клифтона, поняли, что нашли «руководство к жизни», с опорой на которое и принялись развивать собственное вероучение. На рубеже 1960-х годов они создали ковен «Махаэлани» («полная луна» на гавайском языке); одним из первых единомышленников Андерсонов и участников ковена стал музыкант-эзотерик Томас Делонг (Гвидион Пенддервен), вместе с которым Андерсоны и придумали традицию Фери.
Слово «фери», явно пущенное в оборот Гвидионом Пенддервеном, который увлекался валлийской и британской мифологией, пришло на замену более привычному для самих Андерсонов слову «виша» (vicia) – этакой итальянизированной разновидности слова «викка». Итан Дойл Уайт сумел установить, что слово «фери» как бы самостоятельно «приклеилось» к направлению, потому что, как рассказывала одна участница ковена, «Виктор и остальные часто говорили о Fairy, когда обсуждали духов природы и кельтскую магию». Вообще английское Fairy имеет множество значений – это и сверхъестественное существо (фея, фейри), и Волшебная страна, и потусторонний мир, так что оно, возможно, привлекло участников группы именно своей многозначностью. Позднее Кора Андерсон стала утверждать, что исходная форма этого слова – как раз Feri, а исходное его значение – «нечто магическое». Как бы то ни было, в 1990-х годах это слово прочно закрепилось за вероучением Андерсонов.
«Грандмастер и вождь фейри», как он сам себя называл, Виктор Андерсон еще писал стихи – каждое свое стихотворение он именовал «любовным письмом к Богине». В вероучении