Тут, пожалуй, нелишним будет уточнить, что вообще традиция поисков «родимой веры» в Польше насчитывает минимум шесть столетий, просто в разные исторические эпохи в это понятие вкладывалось различное содержание: средневековые хронисты, например Марцин Бельский и Ян Длугош, придумывали польских богов, которые соответствовали бы божествам Древней Греции; польская шляхта изобретала для себя сарматскую «родословную», возводя свое происхождение к «предку всех германских народов»; дальше была гипотеза «единого славянского корня» и «отца-Словена» с тремя его сыновьями – Чехом, Лехом и Русом, прародителями трех соответствующих славянских народов; затем стали звучать националистические великопольские призывы и так далее. Словом, сегодняшняя «родимая вера» – лишь очередной, если угодно, такт этих многовековых поисков, которые столь дороги «польскому духу».
Когда социалистический строй в Польше рухнул, новые язычники не замедлили этим воспользоваться. В 1995 году были зарегистрированы «Польская родноверческая церковь» и «Польская славянская церковь», а вскоре прошло официальную регистрацию и «Содружество родимой веры», которое впоследствии переименовалось в «Родимую веру». Уже в 2000-х годах к трем названным движениям присоединилась Западнославянская религиозная ассоциация «Славянская вера»; вместе эти четыре группы определяют сегодня состояние «родимой веры» в Польше.
Откуда взялась «родимая вера»?
Имеются весомые основания думать, что польские новые язычники заимствовали самоназвание «родноверие» («родимоверие», Rodzimowierstwo) у эмигрантов-украинцев, один из которых, Лев Силенко, основал в Канаде в 1863 году журнал «Родная вера». Как он объяснял, «есть родной язык, родной дом, но почему-то никто до сих пор не говорил о родной вере. В этом виновата чужая вера, принесенная Римской империей из Азии».
Чуть позднее Силенко учредил религиозное движение «Родная украинская национальная вера» (1966), или просто «РУН-вера». С этих пор понятие «родная вера» начало распространяться в славянской новоязыческой среде и, разумеется, легко могло проникнуть в Польшу.
Что касается российской «родной веры», современные родноверы отстаивают иную этиологическую легенду о происхождении этого самоназвания, но о ней мы поговорим в следующей главе.
Конечно, будет преувеличением утверждать, будто все новые польские язычники состоят в этих группах. Исследователям известны и малочисленные общины вроде Ассоциации содействия традиции и культуре «Никлот» (по имени древнего князя-язычника, о котором рассказывается в «Славянской хронике» Гельмольда), «Содружества подношений», общины «Ватра» или «Краковских родимоверцев», да и язычников-одиночек в этой среде тоже хватает. Тем не менее, как справедливо отмечает Скотт Симпсон, в публичном поле обсуждения польского нового язычества обычно сводятся к перечислению четырех упомянутых групп – «официальная регистрация придает им толику легитимности в глазах журналистов и делает их авторитетными источниками сведений».
По данным социологического опроса 2022 года, общее количество новых язычников в Польше – около 4000 человек. При этом, цитируя одного польского социолога, «трудно сказать, осознает ли наше общество такое явление, как современное язычество, и замечает ли оно присутствие язычников». Сами польские родноверы уверены, что их не меньше 10 000 человек, а общество очень хорошо, пусть молва и переиначивает суть веры, осведомлено о язычниках, – как жалуется один родновер, представитель новообразованного национального движения «Род», «когда люди слышат, что я язычник, они почему-то думают, что я прямо с ходу примусь их заколдовывать» (в нынешней массовой культуре с ее поверхностным эзотеризмом действительно наблюдается прямая связь между язычеством и колдовством, и многие новые язычники этим обстоятельством крайне недовольны).
Другой родновер поясняет, что «родимая вера» – это «прежде всего славянская вера, славянская культура, которая всех нас объединяет». Нужно не только возрождать почитание славянских богов, но и восстанавливать «кодекс поведения, которого придерживались предки», добродетели чести и доблести, а также «расширять круги ответственности – семейные и общинные». Если это когда-нибудь произойдет, человек вернется к природной гармонии, которой он лишился, «забыв веру предков».
Казалось бы, возрождать веру, уничтоженную более тысячи лет назад – Польша приняла христианство в 966 году, – затея бессмысленная. Но сегодняшние польские язычники убеждены, что это не так. Они намерены построить под Вроцлавом полноценный славянский языческий храм и утверждают, что «чем труднее добывать источники по нашей исконной вере, тем сильнее азарт и тем больше желание преодолеть все затруднения». Исследователи новой религиозности соглашаются с тем, что польские родноверы сумели за минувшие годы кое-чего добиться: как пишет тот же Скотт Симпсон, вряд ли кто-либо из них мечтает потеснить католицизм, но многие язычники считают, что у них, по крайней мере, появилась репутация – их не причисляют огульно к экстремистам и неонацистам, как было еще недавно, а уже воспринимают как «законную» самостоятельную конфессию.
В 2007 году в Польше было основано местное представительство международной организации «Языческая федерация» (бывший «Языческий фронт»). Эта организация занимается религиозным просвещением местных властей и населения, а также отстаивает религиозные права новоязыческих движений. С появлением «Языческой федерации» польские родноверы оказались в двойственном положении: с одной стороны, эта организация британского происхождения больше поддерживает такие направления, как викка, асатру и друидизм, а специфику родноверия понимает не очень хорошо; с другой стороны, приход «федералов» открыл для польских язычников возможность полноценного взаимодействия с новоязыческими сообществами за рубежом, что позволяет родноверам значительно расширить круг общения. Поэтому мнения о том, считать ли пришествие «Языческой федерации» злом или благом – особенно в наши дни, когда любые контакты сделались доступнее благодаря интернету, – среди польских язычников разнятся.
Зато в других славянских странах Восточной Европы – к примеру, в Чехии, Словении и Болгарии – именно открытие представительств «Языческой федерации» стало тем рубежом, с которого началось заметное развитие местных направлений родноверия.
Под знаменем «Языческой федерации»
По сути, любая восточноевропейская страна, как мы уже не раз убеждались и еще не раз убедимся на страницах этой книги, может похвалиться довольно длительной локальной историей становления и развития собственной «ветви» нового язычества – любая, кроме Чехии. По словам одного чешского язычника, до 1990-х годов «чехи вовсе ни о чем таком не задумывались – у них была гуситская традиция христианства, одновременно духовная и политическая, чего им вполне хватало». Правда, в 1930-х годах неожиданно появилась было община «Братство верующих нового славянского богопочитания», но ее быстро закрыли по распоряжению властей. Исследователи связывают становление новоязычества в Чехии с первыми переводами на чешский в середине 1990-х годов таких популярных викканских сочинений, как «Чем занимаются ведьмы» Стюарта Фаррара и «Книга ведовства» Реймонда Бакленда, а также с увлечением местной молодежи скандинавским металлом – «языческой музыкой».
Что