Правда, затруднительно установить, насколько заметными оказались оба обращения – даже в самой языческой среде. Тот же родновер, который уверял, что события из истории становления нового славянского язычества «мелочны», не преминул по этому поводу съехидничать:
Посудите сами, «Коломенское обращение» было интересным опытом для родноверов. Можно сказать, в чем-то повлиявшим на их язычество (да и то слабо, большинство тех самых родноверов про это обращение, скорее всего, и не знают даже – его и те, кто в свое время это обращение писал, сейчас не особо-то вспоминают). Но вот асатруа или же каким-нибудь викканам до этого обращения нет никакого дела.
Тем не менее попытки обелить родноверие и оградить себя от обвинений в национализме и экстремизме на этом не прекратились. В 2009 году появилось совместное заявление «Круга языческой традиции» (КЯТ) и «Союза славянских общин славянской родной веры» (ССО СРВ) «О подменах понятий в языке и истории славян и о псевдоязычестве»; в этом заявлении осуждались многообразные «смежные» направления массовой культуры, которые общественное мнение склонно причислять к родноверию:
В последнее время в средствах массовой информации разного уровня, электронных и бумажных, в популярной литературе и на научных конференциях, а также в ряде общественных и компетентных органов резко выросла тенденция к отождествлению современного языческого движения с последователями и сторонниками взглядов таких людей, как: Валерий Чудинов, Николай Левашов, Геннадий Гриневич, Александр Хиневич, Алексей Трехлебов. Декларируемые ими воззрения, хотя и являются авторским творчеством упомянутых граждан или их сознательной провокацией, подаются как образцы языческих взглядов и языческого миропонимания…
Мы не можем разделить идеологические и околонаучные взгляды перечисленных лиц и их последователей. Более того, мы считаем своим долгом предупредить всех сторонников языческого мировоззрения о том, что при чтении книг названных авторов они могут быть введены в заблуждение теориями, замаскированными под науку, которые изложены в сочинениях упомянутых лиц. Это псевдоязыческое учение, псевдолингвистика, лженаука и откровенные домыслы. В конечном счете все это ведет лишь к дискредитации как современного языческого движения, так и российской науки.
Сегодня, как уже не раз говорилось на страницах этой книги, родноверы предельно аполитичны, и такая перемена стала следствием целенаправленного стремления сосредоточиться на вероисповедании и повседневной жизни вместо политических деклараций.
Русское родноверие XXI века – религия и отчасти досуг (к этому утверждению мы вернемся чуть ниже), а все остальное не имеет значения. Как сказал однажды волхв Вадим: «Родновер – это человек, который поменял полностью свое мировоззрение. Я бы добавил, что это человек, который вернулся к изначальному мировосприятию, без навязанных рукотворными идеологиями взглядов».
Сколько бы нынешние российские волхвы и жрецы ни хвалились самобытностью русского родноверия, даже поверхностный обзор отечественных родноверческих вероучений позволит выявить несомненную их близость с соответствующими вероучениями других национальных направлений – прежде всего у соседних народов. Причем кто, на кого и в какой степени повлиял и влияет до сих пор, установить едва ли возможно, потому что зачастую такие вероучения развиваются параллельно и воздействуют друг на друга как бы исподволь.
Так или иначе, рассказ о современном славянском родноверии будет заведомо неполным, если мы не бросим хотя бы беглый взгляд на становление и развитие этого новоязыческого направления в Белоруссии и на Украине.
Язычество у ближайших соседей
Вернемся ненадолго к любительским этнографически истокам славянского родноверия. Среди имен, перечислявшихся в ряду основоположников изучения/придумывания славянских древностей, упоминались Павел Шпилевский (П. Древлянский) и Платон Лукашевич. Первого с полным на то основанием можно считать предшественником нынешних белорусских воззрений на содержание «родной веры», а второй с его «чаромутием» признается отцом малороссийской фольклористики и, соответственно, далеким предтечей украинского родноверия.
Если же переместиться в век двадцатый, не замедлит выясниться, что о «родной вере» на Украине заговорили намного раньше, чем в России, – возможно, сказывалось влияние польского культурно-религиозного движения «Задруга». Так или иначе, уже в 1930-х годах один украинский санскритолог-эзотерик получил, как рассказывал он сам, некое «духовное откровение» в Карпатских горах и возжелал «языческого обновления» своей жизни. Звали этого человека Владимир Шаян. Вскоре после «откровения» ему довелось воочию наблюдать крестьянский обряд освящения зерна, и, «пораженный глубиной и красотой» обряда, Шаян создал первую украинскую новоязыческую общину под названием «Родная вера».
Ближе к концу Второй мировой войны Шаян, который сотрудничал с УПА, бежал с Западной Украины в Германию, где продолжил свои эзотерические опыты и духовные искания. В частности, он учредил религиозно-политический «Орден рыцарей Бога солнца» (первый стихотворный сборник Шаяна, изданный в 1936 году, назывался, кстати, «Орден Бога солнца»). Одним из участников этого ордена оказался небезызвестный Лев Силенко – другая важнейшая для раннего украинского родноверия фигура (впрочем, некоторые исследователи полагают этот факт вымышленным – мол, слух об орденском прошлом запустили противники Силенко, желавшие умалить самобытность его вероучения).
В чем заключалась «родная вера» по Шаяну? Это «древняя арийская вера», но не возрожденная, а фактически пересозданная заново с учетом духовных потребностей современной эпохи. «Интуитивные познания предков», которыми Шаян считал «киевских козаков», следовало накладывать на реалии наших дней, только так возможно «сберечь подлинную арийскую духовность» в противостоянии с «византийским наследием» чужеземного христианства.
Когда была опубликована «Велесова книга», Шаян, усмотревший в ней «священную книгу украинцев», выполнил один из первых ее «переводов», и этим текстом пользовались ранние русские родноверы из «Союза венедов». Сам Шаян почерпнул из «Велесовой книги» представление о трехчастном мироздании (Явь – Правь – Навь), которое удачно дополняло его собственные суждения о древнеславянском мировоззрении («вместе боги сотворили Единство мироздания, мир духов и предков, или небо, и незримый мир Прави»).
Для Шаяна древние русы («козаки-язычники») были политеистами, и новым язычникам следовало славить «по заповедям предков» тех же богов: «единого и многопроявленнного» Сварога, «бога богов», бога света (! – К. К.) Велеса, «несущего людям свет Сварожий», Даждьбога, «божество вечного огня», Перуна, «вечного противника Чернобога», и прочих.
Если попробовать совместить воззрения Шаяна с доступными сегодня в печати и в Сети русскими описаниями «языческой славянской древности», быстро станет очевидным, что многие отечественные построения такого рода восходят к сочинениям и взглядам «волхва Твердыни здравомыслия» (этот титул Шаян носил как глава новоязыческой общины). Насколько можно судить, идеи Шаяна проникали в русское родноверие не напрямую, а через сотрудничество национальных новоязыческих общин – в частности, стараниями духовной ученицы Шаяна Галины Лозко (волхвини Зореславы, подробнее о ней поговорим чуть ниже).