Неудивительно, что этот текст быстро очутился в Федеральном списке экстремистских материалов. Столь же очевидно, почему славянское родноверие в целом, учитывая все эти особенности его становления, привлекало внимание публицистов и исследователей как прежде всего радикальное и, цитируя одну раннюю исследовательскую работу, «неофашистское» общественное движение. Религиозная сторона родноверия мало кого интересовала. Однако эта «детская болезнь роста» довольно быстро прошла, и родноверие, сохраняя первоначальный посыл «русской веры», стало больше задумываться не о политике, а о религиозности.
Общины, обращения, манифесты
Многих новых язычников политика нисколько не привлекала, и они искали для себя способы постижения сугубо религиозного, мистического опыта, пусть и с национальным колоритом веры в «родных богов». Кто-то вел эти духовные поиски в одиночестве, а другие старались собраться вместе и объединиться.
Как вспоминает родновер, интервью у которого удалось взять религиоведу Роману Шиженскому, «многие [из нас. – К. К.] не находили желаемого в общине славяногорцев Селидора, круге общения В. Н. Емельянова, в размышлениях языческих одиночек, и поэтому люди из Москвы и Питера каким-то образом сорганизовывались и выезжали на летние поселения… устраивали праздники – Купалу и Перуна». Эти праздники, на которые съезжалось немало энтузиастов «родной веры», и послужили начальной питательной средой формирования новоязыческих общин, лишенных (или почти лишенных) политической направленности.
Пик этого общинного строительства пришелся на 1990-е годы, когда сложились наиболее, наверное, известные российские родноверские общины – «Коляда вятичей», калужская община волхва Вадима, обнинская община волхва Богумила (Богумила Мурина), петербургская община «Схорон еж словен» Богумила II Голяка, «Союз славянского наследия Крина», Русско-славянская родноверческая община «Родолюбие» волхва Велеслава (Ильи Черкасова) и другие. Какие-то общины существовали недолго и распадались, какие-то, наоборот, укреплялись и отстаивали свою самобытность, а какие-то стремились к дальнейшему объединению – так, из слияния нескольких общин сложились уже упоминавшийся «Союз славянских общин славянской родной веры» (ССО СРВ) и объединение славянских родноверческих общин «Велесов круг». В следующем десятилетии состоялось одно заметное событие такого рода – был создан «Круг языческой традиции» (КЯТ), объединивший не только родноверов, но и представителей иных направлений современного язычества.
Когда произносишь слова «община» или тем более «союз», перед мысленным взором сразу встает картина многолюдных собраний, но большинство этих общин не могло – и до сих пор не может – похвастаться сколько-нибудь значительной численностью. Обычно на общинных встречах и праздниках присутствовало и присутствует от силы два десятка человек, лишь такие «всенародные» фестивали, как Купала, собирали и продолжают собирать сотни участников, и то – подавляющее число гостей приезжает просто развлечься. Поэтому громкие названия не должны обманывать: родноверов в России не так много, как может показаться со стороны (если верить социологическим опросам, их около 1,5 % от населения страны).
История общинного строительства в славянском родноверии не выстраивается в какую-либо общую схему; она дробится на эпизоды, значимые для конкретных групп, но едва заметные для других, не говоря уже об язычниках-одиночках. Это впечатление подтверждают и сами родноверы; один из них высказался прямо и нелицеприятно, отвечая на вопрос, какие события он считает важными для становления современного язычества в России: «Какие бы события в язычестве ни происходили, они настолько же важны, насколько и не важны… Если брать локально [русских] язычников, то сколь-нибудь важных событий я не могу вспомнить. Есть какие-то события, которые влияли на отдельные движения или даже отдельные организации. Все они весьма мелочны, перечислять их все – места не хватит».
В качестве примера можно привести историю общины «Схорон еж словен», которая на протяжении десятка лет была петербургской знаменитостью и даже обзавелась «филиалами» на Украине и в Белоруссии.
Лидер группы Богумил II Голяк (Владимир Голяков) заявлял, что его община ведет свое начало с 1074 года, когда некий верховный жрец Триглава по имени Соловей Богомил основал общество «Шаг волка»; якобы петербургские язычники суть прямые наследники этого общества, решившие «восстановить богодержавие». Для изложения вероучения был придуман – или, по Голяку, возрожден – исконный язык, само название общины на котором означает «единение всех славян», но за пределами «Схорон» никто этого языка не понимал и не признавал. В истории российского родноверия община осталась, скорее, маргинальной и авторитарной локальной группой, фактически исчезнувшей после кончины своего основателя (лишнее доказательство того, что в славянском родноверии, как и в современном язычестве в целом, очень и очень многое зависит не столько от тех или иных объединений, сколько от конкретных личностей).
Кабинетные боги
Среди родных богов, почитавшихся общиной «Схорон еж словен», есть и обожествленные предки – бог Род и богиня Родина. Эти божества, не имеющие исторической «родословной», могут считаться наглядным примером изобретения традиции, что характерно для славянского родноверия в частности и для современного язычества как такового.
Впрочем, не будем демонизировать современных российских родноверов: они далеко не первые, кто занимается изобретением «русских богов». Этой практике как минимум триста лет, если начинать отсчет с XVIII века, когда были предприняты первые попытки вообразить и описать «славянщину». Источники по русской мифологии крайне скудны – мы располагаем только именами «Владимировых богов»; все прочие сведения – лишь реконструкции на основании лингвистических, археологических и этнографических данных (либо и вовсе откровенные фантазии).
Такие реконструкции, в особенности те из них, которые опираются на произвольные толкования доступных источников (или даже берутся, что называется, «из головы»), принято называть «кабинетной мифологией». Большинство якобы славянских богов в родноверском пантеоне – именно «кабинетные» с точки зрения науки, причем наука сама порой вносит вклад в пополнение мнимого пантеона, как случилось, например, с тем же Родом, культ которого реконструировал академик Борис Рыбаков.
Триглав, жрец которого будто бы основал «богодержавие», – тоже кабинетное божество. Правда, если отказаться от притязаний на преемственность с «исконной верой» и признать современное язычество плодом усилий нынешних людей, уже не будет иметь значения, «кабинетен» какой-либо бог или нет, – ведь тогда окажется, что традиция создается здесь и сейчас, и у нее свои боги, никак не связанные с историческими образами.
В годы общинного строительства родноверы не просто объединялись и расходились, чтобы объединиться снова, но и старательно отстранялись от раннего политического язычества: