Восемь «лучей» коловрата – восемь основных языческих праздников (цикл – коло – года). Во всяком случае, такое толкование этому символу дают «Союз славянских общин славянской родной веры» (ССО СРВ) – одно из ведущих новоязыческих движений – и его создатель Вадим Казаков (волхв Вадим).
Любопытно, что в 1994 году была опубликована книга Вадима Казакова «Именослов», в которой имелось изображение коловрата – золотой фигуры на красном фоне. Возможно, авторство символа следует разделить между Доброславом и волхвом Вадимом: известно, что в ту пору они довольно плотно общались и обсуждали многие «формальные» вопросы, связанные с родноверием.
В российском публичном поле символ-коловрат считается сомнительным из-за своей очевидной схожести со свастикой (историческим солярным знаком многих народов, «запятнанным» нацистской символикой) и популярности у праворадикальных политических групп.
Волхв Велимир, которого порой называют «почвенником от язычества» и «волхвом природоведения», бывший физик, пришел к язычеству в поисках нового миропонимания через работу в эколого-культурном центре. Как рассказывал он сам: «Автор этих строк осознал себя язычником в 1984–1985 годах, а обряд посвящения прошел в 1993 году у Доброслава, когда уже ясно чувствовал в себе волховское призвание».
Язычество для Велимира предполагало теснейшее взаимодействие с природой, полноценное возвращение к природе, вплоть до крестьянского уклада жизни; по Велимиру, язычество – «природная вера». Он ратовал за «правильную жизнь», которую обозначал словом «дарна», введенным в обращение жрецом литовского новоязыческого движения ромува Йонасом Тринкунасом.
По Тринкунасу, древние индийцы чтили мировой закон – дхарму, а у литовцев есть сходное понятие «дарна», означающее мировую гармонию, гармоническое сосуществование всего живого.
Велимир, познакомившись с Тринкунасом и его религиозной философией, перенял у того представление о дарне, или, в русифицированном виде, «ладе». Правда, по признанию Велимира, единомышленников у него поначалу было мало: «Должен сказать, что как таковые духовные идеи российских язычников в девяностых годах особенно не волновали. Ценным было собрать побольше людей и формально объединить их в единую религиозную организацию. Как таковая языческая духовность тогда еще и не осмыслялась как что-то нужное людям».
Нельзя сказать, что с тех пор учение о дарне-ладе сделалось в языческой среде общепринятым, но все-таки оно оказалось востребованным – во всяком случае, среди теоретиков родноверия, то есть волхвов и жрецов (лидеров общин и тех, кто не просто исполняет «положенные» обряды, а задумывается над их содержанием и смыслом). Быть может, эти теоретики предпочитают не употреблять сам термин «дарна», однако все они так или иначе говорят о необходимости гармонической жизни и самосовершенствования.
Оба «патриарха» русского родноверия были по большому счету индивидуалистами, язычниками-одиночками, однако вокруг них постепенно складывался круг тех, кому казалось нужным объединяться. Тот же волхв Вадим, как сам вспоминал, на рубеже 1990-х годов много ездил по стране в поисках людей, готовых участвовать в создании религиозной организации.
В Москве в 1989 году появилась «Московская славянская языческая община», основанная при участии Доброслава. Члены общины провели первое в СССР массовое – более ста человек – языческое славление родных богов в ближайшем Подмосковье, а в 1994 году МСЯО получила официальную регистрацию. В эту общину вступили многие из тех, кто позднее стал развивать собственные вероучения и организовывать собственные общины.
В Санкт-Петербурге, тогда еще Ленинграде, в 1990 году был учрежден «Союз венедов» – община, костяк которой составили члены неформального кружка «Союз волхвов» во главе с Дедом Остромыслом (Виктором Безверхим). Вероучение этой общины совмещало сюжетику и образность «Велесовой книги» с ведической обрядностью, поэтому иногда можно встретить применительно к нему определение «русский ведизм». В Ленинграде же оформилось и движение «Русская веда» Сергея Семенова, больше, впрочем, политическое, нежели религиозное.
Вообще на первых шагах славянского родноверия политики в нем было предостаточно. Доброслав, как уже говорилось, на протяжении всей своей жизни (быть может, за исключением лет васеневского отшельничества) выдвигал радикальные политические лозунги и порой пытался привнести эти лозунги в религию. Другой радикал, которого в прессе часто причисляют к основоположникам нового российского язычества, арабист Валерий Емельянов, был убежденным антисемитом и поклонником квазиисторической гипотезы о древнейшей цивилизации «арийцев-венедов». Он тоже принимал участие в создании МСЯО, но его вместе с Доброславом в 1990 году исключили за политический радикализм. Еще можно упомянуть волхва Селидора (Александра Белова), руководителя спортивного клуба и создателя «системы ратоборств» под названием «славяно-горицкая борьба», и Владимира Авдеева, «расолога» и сторонника «нордического арийства» [17].
Кроме того, к славянскому родноверию на этапе его становления нередко примыкали различные ультраправые группировки вроде скинхедов (или сами первые родноверы – среди которых, будем честны, преобладали русские националисты – тянулись к этим группировкам). Отдельные язычники даже участвовали в печально известных националистических «Русских маршах» в Москве и Санкт-Петербурге; правда, большинство родноверов все же выступало против участия в таких акциях и даже требовало запретить демонстрацию языческой символики на «политических сборищах».
Инглиизм и «Религия русского народа»
В 1992 году в Омске оккультист Александр Хиневич учредил «Древнерусскую инглиистическую церковь „Джива Храм Инглии“», позднее переименованную в «Древнерусскую инглиистическую церковь православных староверов-инглингов» (ныне признана экстремистской). Вероучение этой общины, систематизированное в «славяно-арийских ведах», составленных тем же автором, имело явную политическую окраску: почитание арийских предков, язычество как национальная идея, русский национализм. В этом вероучении причудливо сочетаются сюжетика и топика «Велесовой книги», отдельные теософские положения, уфология, американская викка и оккультные и расовые теории конца XIX века.
Сами инглинги, как обычно называют приверженцев «первозданного космического света-Инглии», утверждали, что славянское родноверие лучше всех прочих современных религий сохранило и выражает «инглиистическую веру». На этом основании инглингов в научных и публицистических материалах иногда причисляют к родноверам [18]. Но родноверы с этим не согласны и всячески подчеркивают, что «домыслы Хиневича и его сторонников не имеют к родноверию ни малейшего отношения».
В том же 1992 году в Санкт-Петербурге психолог и охотник на НЛО Виктор Кандыба объявил себя «пророком Канди» и проповедником «русской религии». В интервью он не раз пояснял, что определение «русская» не имеет этнического характера, а передает «арийскую духовность». По утверждениям Кандыбы, эта религия есть «корень» всех мировых религий и на Землю ее принесли со своей «звездной прародины», из созвездия Ориона, древние арии. Праотца землян звали Орий, а его потомки-«оричи» стали первыми русами.
Возможно, в «романтический» период становления славянского родноверия, когда язычниками именовали всех подряд представителей контркультуры, «русская религия» Кандыбы могла считаться неким ответвлением родноверия. Однако сегодня вполне очевидно, что в ней нет ничего собственно родноверского, и сами родноверы отказываются считать последователей «кандыбизма» своими единомышленниками.
Пожалуй,