Это оккультное «лавкрафтианство» крайне любопытно. Можно, конечно, усмотреть в нем очередную субкультуру, сходную с субкультурой толкинистов или готов, но «хоббитские игрища», к примеру, лишены религиозной составляющей (там есть магия, но нет веры, хотя «Сильмариллион» среди толкинистов почитается как своего рода Библия), тогда как в «лавкрафтианстве» она выражена очень и очень заметно. Дает ли это основания объявлять «лавкрафтианство» религией? Если мы согласимся с сегодняшними религиоведами, которые указывают, что религия – понятие широкое, что отнюдь не обязательно образцом для нее должны служить христианство, ислам или буддизм, то нам придется причислить культ «спящего бога» Ктулху, почитание других божеств вымышленного пантеона и вымышленную же обрядность к современной религиозности.
В конце концов, если группа людей во что-либо верит, причем верит деятельно, то есть проводит богослужения, распространяет свою веру, назначает священнослужителей, опирается на такое мировоззрение в своей повседневной жизни, – почему мы должны отказывать этой группе в признании ее вероисповедания религией? Лишь потому, что эта вера появилась в наши дни и не может похвастаться многовековой «родословной»? Сами «лавкрафтианцы», как мы убедились, называют свои движения религией, и надо ли с ними спорить?
А раз мы условились, что это религия, да вдобавок религия молодая в сравнении с «устоявшимися» вероисповеданиями, нам не остается ничего другого, кроме как отнести эту религию к альтернативным – или новоязыческим. Быть может, располагай мы каким-то термином, который точнее и лучше передавал бы смысл новой религиозности, отстраивающей себя от традиционной, на это рассуждение получилось бы обоснованно возразить, но в отсутствие такого термина выбор невелик: или новое язычество (с чем, безусловно, согласятся служители нынешних мировых религий), или вообще не религия. Поскольку же мы договорились считать «лавкрафтианство» религией, значит оно попадает в разряд новоязыческих вероучений.
По тем же причинам современные ученые признают религиями такие общественные движения – или, как говорили раньше (и говорят порой по сей день), случаи массового помешательства, – как спиритизм, охоту за НЛО (помните девиз агента Малдера из сериала «Секретные материалы» – «Хочу верить»?) и даже модную психотерапию в ее историческом развертывании, от Фрейда и Юнга до нашего времени.
Обстоятельный рассказ о каждом из этих общественных движений требует отдельной книги, а то и нескольких, поэтому ниже мы лишь кратко обозначим основные признаки новой – новоязыческой – религиозности, проступающие в этих движениях.
Начнем, наверное, с психотерапии, которая сегодня занимает настолько важное место в западном (как минимум) обществе, что ее даже называют в прессе и в публицистике «религией современного человека».
У психотерапии как способа самопознания действительно имеется вполне религиозная функция «врачевания души», а благодаря стремительному развитию этой дисциплины в последнее столетие – и благодаря массовой культуре, в которой познание себя декларируется как одна из сторон обретения «успешного успеха» – психотерапия в наши дни буквально порой обожествляется, признается панацеей от всех проблем и болезней и воздвигается, если выразиться образно, на пьедестал.
Правда, отдельные исследователи считают, что такое обожествление психологии и психотерапии – «нежизнеспособный кентавр», а христианские священники, к примеру, на вопрос о психологии и ее роли обычно отвечают, что «нет спасения вне Бога». Но если повторить за Ницше, что Бог умер, и найти новый моральный авторитет, новое божество в психологии, как поступают многие сегодня, то станет очевидно, что психотерапия в самом деле может претендовать на статус современной религии.
Уж точно религиозными по своему содержанию являются такие направления современной психологии и психотерапии, в том числе квазинаучной, как саентология и трансцендентальная медитация (ТМ). Эти методики «расширения сознания» нацелены на «раскрытие полного потенциала человека» через самоосознание и «ведание». Что касается трансцендентальной медитации, некоторые исследователи уверены, что она представляет собой упрощенную версию индуизма, адаптированную под западную – в широком смысле слова – аудиторию, и эта религиозная основа проявляется во всех предлагаемых публике медитативных практиках. Так или иначе, публика, судя по количеству последователей – около 6 миллионов человек у ТМ и около 10 миллионов человек у саентологов, – воспринимает оба направления именно как религиозные и выказывает истовую, можно сказать, веру в эти методики.
Пожалуй, сказанного о психотерапии достаточно, не то мы рискуем погрузиться с головой в теоретические и терминологические споры, сродни знаменитому средневековому схоластическому спору о возможном количестве ангелов на кончике иглы. «Вера», «религия», «культ», «секта», «наука», «паранаука» и так далее – все эти слова встречаются в описаниях нынешних психотерапевтических практик, и любое из них многозначно (сколько людей, столько и мнений, как известно). В тех рамках, которые задаются в нашей книге, психотерапия явно близка к новой религиозности, следовательно, мы вправе характеризовать ее как новоязыческую религию.
Спиритизм – в русском языке это слово означает и учение француза Аллана Кардека (настоящее имя Ипполит Леон Денизар Ривай) о «духоведении», и спиритуализм как вероучение о возможности общения с духами умерших – во многом утратил сегодня, конечно, общественное внимание и даже почти превратился в исторический реликт. Однако он оставил после себя богатое наследие, в том числе в духовных практиках нью-эйдж и отчасти в викке, поэтому следует сказать о нем хотя бы несколько слов.
В отличие от множества остальных новоязыческих направлений, у спиритизма есть четко установленный день рождения – 31 марта 1848 года. В этот день две молодые американки, сестры Фокс, будто бы сумели пообщаться с духом бродячего торговца, чье тело было захоронено в подвале купленного их родителями дома. В следующем году к сестрам-медиумам пришла всеамериканская известность – они стали давать публичные сеансы общения с духами, – а следом Америку буквально обуяло «спиритическое поветрие», как писали газеты тех лет.
Это поветрие оказалось заразным и быстро перекинулось за океан, где еще не полностью утихло предыдущее повальное увлечение месмеризмом («животным магнетизмом»). Британцы, среди них и создатель Шерлока Холмса Артур Конан Дойл, проявляли неиссякающий энтузиазм, который вдобавок подогревался «гастролями» американских медиумов: так, в 1855 году в страну прибыл Дэниел Данглас Хьюм, поразивший бывших соотечественников – по происхождению он был шотландцем