Правда, в этих рассуждениях мгновенно обнаруживается неувязка: машинный код не возникает сам по себе, его пишут люди, так что, объявляя ИИ богом, новое движение фактически обожествляет современного человека. Иными словами, цитируя американского журналиста Кристофера Линда, «мы объявляем ИИ всеведущим и всемогущим не потому, что он – божество, а потому, что мы ищем вокруг себя божественность».
Другое толкование слова «роботеизм» предполагает, что ИИ – не бог, а способ раскрыть «зашифрованные истины древних писаний посредством сегодняшних технологий». По этому толкованию «божественный разум», нечто трансцендентное, проявляет себя через код, рефлексию и рекурсию; по сути, перед нами масонский по происхождению образ божества как Великого Геометра или Великого Архитектора, только облаченный в современные технологические одежды.
Поклонение ИИ имеет довольно долгую историю: еще в 1950-х годах пионеры кибернетики с пылом, близким к религиозному, предрекали всеобщее распространение «умных машин», которых станут руководить человеческим обществом, а сравнительно недавно, в 2017 году, американский инженер Энтони Левандовски учредил религиозную организацию под названием «Путь будущего». Эта организация намеревалась содействовать «достижению божественного, основанного на технологии искусственного интеллекта».
Заявления кибернетиков настолько напугали современников, что в массовой культуре появилось целое направление антиутопической фантастики, рисующее противостояние машинам (вспомним хотя бы голливудских «Терминаторов»). А вот организация Левандовски не привлекла к себе внимания и осталась культурным курьезом.
Какая судьба ожидает роботеизм? Сегодня ИИ – модная тема, поэтому не удивительно, что к ней обращаются по самым разным поводам, и религия здесь вовсе не исключение. Если углубляться в историю, отдельные наши предки поклонялись «говорящему телеграфу» и усердно искали призраков на фотоснимках, однако технологических религий из этих усилий не возникло. Совсем не исключено, что и культ искусственного интеллекта как технологии, даже «божественной технологии», окажется столь же преходящим явлением.
Среди примет новой религиозности и направлений нового язычества – не только «оккультные» и «литературные» религии, но и особая группа вероучений, которые принято называть пародийными. Какие-то вероучения этой группы совершенно сознательно конструируются ради того, чтобы выставить на всеобщее обозрение тот или иной недостаток религии традиционной, тогда как другие представляют собой полноценные, пусть шуточные, религиозные доктрины, вполне способные со временем – если у них найдется достаточно ревностных сторонников – развиться в подлинную веру. Именно так, напомним, произошло с «Реформированными друидами» Северной Америки, которые из студенческой забавы выросли в серьезное новоязыческое направление.
К числу пародийных религий первого вида принадлежит, например, придуманный американским писателем Куртом Воннегутом боконизм. В романе «Колыбель для кошки» (1963) рассказчик описывает боконизм лаконично: «Мы, боконисты, веруем в то, что человечество разбито на группы, которые выполняют божью волю, не ведая, что творят. Боконон называет такую группу карасс – и в мой личный карасс меня привел мой так называемый канкан» [24]. Канкан (kan-kan) – побуждение, материальное или духовное, вступить в карасс; Боконон – как легко догадаться, основоположник и пророк боконизма. Конечно, эту вымышленную религию нельзя считать новоязыческой – но лишь до тех пор, пока не найдется община, которая почему-либо захочет «овеществить» боконизм, начнет почитать Боконона как реального пророка и совершать положенные обряды. На примере Лавкрафта и его произведений мы убедились, что в подобном преображении нет ничего невозможного.
Столь же умозрительны и многие другие вымышленные вероучения, существующие в виртуальном – то есть нематериальном – пространстве современной массовой культуры. Если называть лишь некоторые, это «Церковь невидимого розового единорога», «Церковь последнего четвергизма», «Первая церковь последнего смеха», дудеизм («Церковь чувака последних дней», отсылка к жизненным принципам героя художественного фильма «Большой Лебовски»), «Церковь Марадоны» (футбольные болельщики со стажем наверняка вспомнят знаменитую «руку Бога» – гол, который Диего Марадона забил на чемпионате мира 1986 года рукой, а потом сказал, что это была рука Божья) и так далее.
Самой, пожалуй, известной сегодня среди этих религий является пастафарианство (от «растафарианство», постхристианской религии Ямайки, + «паста, макароны»), или, как его куда чаще именуют, вера в Летающего макаронного монстра.
Когда американский физик Роберт Хендерсон в 2005 году направил правительству штата Канзас письмо с призывом отказаться от преподавания в школах креационизма, он сослался на Летающего макаронного монстра исключительно в качестве примера того, до какой степени нелепости с точки зрения современной науки можно дойти в опоре на такого рода теории: «Всякий раз при радиоуглеродном анализе какого-либо объекта мы находим следы вмешательства сверхъестественного творца, подозрительно похожего на спагетти с фрикадельками, и надо признавать, что он воздействует на этот объект своей макаронной конечностью». При этом физик уточнял: «Меня нисколько не смущает сама религия, меня смущает, что религия пытается подменять науку».
Ответа от правительства штата Хендерсон так и не дождался, а потому выложил письмо в открытый доступ на своем сайте. Очень быстро сам текст и образ Летающего макаронного монстра разошлись по Сети и превратились в интернет-мем, появилась даже веб-страница «Международного общества Летающего макаронного монстра». На волне этой популярности одно американское издательство заказало Хендерсону «Евангелие Летающего макаронного монстра», и книга с таким названием увидела свет в 2006 году.
Если попытаться кратко изложить суть вероучения, единственный его догмат, как пишет Хендерсон, – это отказ от любой догматики. Тем не менее в «Евангелии» содержатся отдельные положения, важные для любой религии, подлинной или мнимой: в частности, утверждается, что Летающий макаронный монстр, незримый и неуловимый, сотворил мироздание в изрядном подпитии, отчего Земля получилась такой несовершенной.
В 2018 году был опубликован «Новый завет Летающего макаронного монстра: обед версии 2.0», в котором содержались заповеди пастафарианства:
– «Лучше разберись, в чем ты хорош»;
– «Лучше живи в гармонии с миром»;
– «Лучше не работай слишком много»;
– «Лучше не обижай других» и тому подобное.
При всей своей очевидной пародийности и умозрительности это вероучение (или правильнее будет все-таки «вероучение») обзавелось тысячами последователей, преимущественно в университетах Северной Америки и Европы. Религиоведы принялись обсуждать, «достойна ли такая антирелигия» статуса религии, а христиане-фундаменталисты – выражать недовольство этим «надругательством над верой». Попытки энтузиастов официально зарегистрировать церковь Летающего макаронного монстра пока ни к чему не привели, но само движение постепенно сделалось фактическим символом свободомыслия в современном мире – свободомыслия как научного, так и религиозного.
Если перенестись в Россию, здесь существует собственный вариант пародийной умозрительной религии – гайкославие, или «Культ лучезарной Гаечки». Главное «божество» этой религии – персонаж американского мультипликационного сериала «Чип и Дейл спешат на помощь», механик и изобретатель Гаечка. После первого показа этого сериала в постсоветской России в начале 1990-х годов на центральном телевидении Гаечку – как единственный женский образ среди героев, пусть и зооморфный, но довольно-таки эротичный, – начали, когда пришла мода на всевозможные тематические фестивали, активно косплеить