На протяжении XIX века романтические воззрения на народность и народный дух, на связь этого духа с природой, на наследие древности и национальное язычество как неотъемлемую часть такого наследия – «обломок древней правды», по выражению Евгения Баратынского, – продолжали укрепляться и развиваться. Немалый вклад в это развитие вносили этнография, предоставлявшая широкой публике доступ к описанию народных традиций, и сравнительное языкознание, открывавшее широкий простор для лингвистических спекуляций. Кроме того, в европейских обществах наблюдалась заметная тяга к эзотерике, находившая выражение в модах на спиритизм, теософию и антропософию, оккультизм, астрологию и алхимию, каббалу и псевдовосточную мудрость. Под влиянием всех этих обстоятельств в Европе складывалась та самая оккультура, которая и послужила плодородной почвой для «прорастания» современного язычества.
Друидизм
Европейская «кельтомания» создала среди прочего символический образ, по сей день чрезвычайно популярный в массовой культуре и воплотившийся наяву в одном из направлений современного язычества, – образ друида, величественного старца в белых одеждах, знатока «древней магии» и повелителя сил природы. В средневековых хрониках друидов обыкновенно описывали как колдунов-варваров, отправлявших человеческие жертвы, но в эпоху Возрождения эти «варвары» стали переосмысляться как хранители «исконной мудрости», ведуны и даже герои кельтского (а если шире, то общеевропейского) языческого сопротивления. В стихах немецкого поэта Конрада Цельтиса, поклонника «друидической добродетели», друиды представали теми самыми бородатыми и седовласыми мудрецами в белых одеждах, какими их сегодня изображает обычно кинематограф. Они служили «тевтонским богам» и оберегали вековой жизненный уклад:
В дикие те времена жрецы попадались нечасто,
А чужеземных богов вовсе не знали у нас;
Лишь по священным лесам друиды тевтонскому богу
В песнях, угодных ему, громкую пели хвалу.
Знать никто не хотел и не знал италийских пенатов,
Сами они несли в наши урочища дань.
Наш же бог был один, прозвание давший народу
И по заветам отцов чтимый из рода и в род.
Он не просил для себя от нас ни яиц и ни сыра,
Масла животного нам тот не навязывал бог… [1]
В Англии же друидов объявили жрецами «патриархальной религии». В особенности преуспел в этом антиквар и археолог-любитель Уильям Стьюкли, первым описавший мегалиты Стоунхенджа и Эйвбери. Себя этот врач по образованию и член Королевского общества, а также член лондонской масонской ложи и друг Исаака Ньютона именовал «архидруидом Хиндонаксом» и был, по утверждению Рональда Хаттона, «крайне склонен к мистицизму». Самих друидов Стьюкли считал «остатками восточной колонии» финикийцев, якобы осевших на Британских островах в период между Всемирным потопом и сроком жизни Авраама. Возглавлял этих людей будто бы Геракл, а островное положение колонии позволило друидам сохранить в неприкосновенности «истинную веру, что имелась еще до Потопа».
Эти идеи Стьюкли по поводу друидов и их свершений – именно он выдвинул предположение, что Стоунхендж и другие древние монументы на островах возведены друидами, – нашли отклик среди соотечественников. Некоторые из них настолько прониклись этими идеями, что тоже стали называть себя «друидами» и учреждать общества по изучению древней истории. Первым в 1772 году появилось «Друидическое общество на острове Англси», чуть позже сложилось валлийское «Общество друидов Кардигана», желавших всего-навсего, как пишет Хаттон, «вместе посещать литературные пикники», а в лондонской таверне был основан в 1781 году «Древний орден друидов» во главе с «архидруидом» Генри Херлом, плотником по профессии.
Впрочем, на собраниях ордена дискуссии о политике и вере запрещались (от участников общества лишь ожидалось, что они «станут одеваться, как подобает друидам… следовать заповедям древних друидов и блюсти такие добродетели, как справедливость, благожелательность и дружелюбие»), поэтому многие современные язычники не считают это общество собственно языческим – хотя религиоведы чаще всего ведут историю друидизма именно от него.
Другие общества подобного рода тоже представляли собой, скорее, не квазирелигиозные организации, а этакие кружки по интересам, объединявшие любителей местной истории, «разыгрывавших» ее в повседневной жизни, – по сути, предшественников нынешних реконструкторов. Религиозное же содержание в исторический друидизм внес валлийский поэт и антиквар-националист, урожденный Эдуард Уильямс, больше известный как Йоло Моргануг (Iolo Morganwg).
Это имя, означающее «Нед из Моргануга» (то есть из древнего края Гламорган в Уэльсе), было «бардовским псевдонимом»: по утверждению Йоло, у валлийцев в старину имелись барды, жрецы и одновременно поэты, которые распространяли среди местного населения дохристианскую религию «бардизма». Одним из таких жрецов-бардов был легендарный Талиесин, волшебник и пророк, знакомый средневековым хронистам и даже ставший героем валлийских народных сказаний и некоторых историй о короле Артуре (в этом качестве, кстати, Талиесин как хранитель сакрального знания нередко встречается в современном фэнтези). Для Йоло Моргануга бардизм олицетворял национальную валлийскую древность и «изначальную веру»:
Бардизм, или, как оный обыкновенно именуют, друидизм, есть сугубо монотеистическое и богословское учение, чистейший образец патриархальной религии, каковая была первейшей на свете… Оный не просто состоит в гармонии с сей религией, но и подтверждает, что… по Промыслу Божьему во все времена и во всех краях вера эта никогда не терялась [2].
В Гламоргане, где будто бы сохранились отдельные тексты старинной поэзии, неофитов после длительного обучения издавна посвящали в друиды, поэтому там и должен быть возрожден горседд – церемониальное собрание бардов, мероприятие одновременно светское и религиозное. Как последний посвященный и последний бард, Йоло и вправду возродил ритуал горседдов, а в 1792 году провел сразу три публичных церемонии в Лондоне и объявил их древними друидическими обрядами. Церемонии состоялись в середине лета, на осеннее равноденствие и в день зимнего солнцестояния. Каждый обряд проводился в круге камней, жрец воздевал над головой рог-хирлас, символизировавший изобилие, вкладывал в ножны клинок, призывая к миру, и славил равенство людей, «заповеданное» первыми бардами.
Совмещение этих обрядов с астрономическими датами в церемониях бардизма побуждает предполагать, что именно Йоло Моргануг является «изобретателем» так называемого колеса года, или годичного цикла праздников, крайне популярного среди современных язычников. Йоло утверждал, что древние барды проводили собрания-горседды по равноденствиям и солнцестояниям, а также могли встречаться на «четверные» (quarter) дни – то есть четыре дня в году приблизительно между солнцестояниями и равноденствиями – для обсуждения каких-то насущных вопросов. Подробно современный языческий календарь мы рассмотрим в соответствующей главе, пока же просто отметим, что это, безусловно, позднейший конструкт, которому едва ли можно отыскать соответствия в древних обрядовых летосчислениях.
По учению Йоло, друиды делили мироздание на три части – Абред, или мир людей, растений и животных; Гвиннвид, или мир свободы, любви и совершенствования; и Аннун, мир духов. Такое трехчастное деление вообще характерно для мифологических систем и современных языческих воззрений: вспомним, к