Он нежно взял ее за руки и посмотрел прямо в глаза – еще нежнее.
– У тебя хватило мужества признаться мне в своих чувствах, а я струсил. Я не был готов к этому и не хотел быть готовым, но теперь я готов. – Его глаза были прикованы к ее лицу – один темный, другой светлый. – Я люблю тебя, Анна Эверделл.
Анна не была уверена, что он говорит правду. Что это не уловка, призванная заставить ее остаться.
– Я думала, что… что ты меня ненавидишь. После того, как я обвинила Эффи.
Он нахмурился:
– Ненавижу тебя? Нет. Нет! Между нами все было сложно и непонятно, но нет, я никогда бы не смог…
– Но ты любишь Эффи…
– Да ну же, Анна! Мы сейчас говорим не об Эффи. Мы говорим о тебе. Я любил тебя в прошлом году и до сих пор люблю. Тогда я думал, что все просто. Я думал, заставить тебя полюбить меня будет несложной задачей, но после этого все стало невозможно, и с тех пор я сам не свой и чувствую себя трижды идиотом. Я пытался снова стать тем, кем был, или тем, кем себя считал, но ты не давала мне этого сделать, и это выводило меня из себя и пугало до крайности… но если ты не побоялась отправиться в Хад, то у меня должно, по крайней мере, хватить мужества на то, чтобы сказать тебе, что я тебя люблю, потому что это так. Я люблю тебя.
Он выглядел так, как будто из них двоих это он теперь был на грани срыва. Анна некоторое время молчала, пытаясь осмыслить его слова, не противиться им, поверить в них. Она мечтала услышать эти слова так же сильно, как и страшилась их, и вот они прозвучали – под теми самыми звездами, за которыми он научил ее следовать. На лице его застыло беспомощное, отчаянное выражение. Анна силилась найти слова, но в голове крутились лишь бессвязные обрывки мыслей.
Поэтому она просто посмотрела на свои руки, сосредоточившись на его прикосновении, на теплоте его пальцев, на загрубевших от работы в кузнице ладонях. Она чувствовала, как его кости обвиваются вокруг ее костей – оплетая ее, но продолжая находиться в движении. Как нерешительно тянутся навстречу друг другу их пальцы. Она чувствовала все свое тело в этом едином, болезненном, всеобъемлющем прикосновении.
В сравнении с его реальностью химера бледнела.
– Ты меня любишь?
Он улыбнулся в ответ, туманная пелена в его взгляде рассеялась.
– А что, в этом могли быть какие-то сомнения?
Она вдохнула простую радость его слов, на мгновение притворившись, что ничего больше не существует. Ничего, кроме них двоих с их мирком.
Потом она отняла у него руки:
– Так, постой. Ты что, сравниваешь любовь ко мне с необходимостью отправиться в Хад?
Он неожиданно весело засмеялся:
– Я просто подмечаю схожие моменты.
– Знал бы ты, каково это – любить тебя.
– Туше. – Его улыбка померкла. Он подошел к ней вплотную, небесное золото пылало в его волосах, в его глазах. – Ты точно должна туда идти? Я знаю несколько куда более интересных занятий, чем путешествовать в Нижний мир.
Его взгляд скользнул по ее губам.
У Анны внутри все перевернулось в ответ на его взгляд, каждую клеточку ее тела объял огонь. Ей понадобились все ее силы, чтобы не произнести в ответ: «Аттис…»
– Я знаю. – Он отстранился. – Мы не можем. Мы не должны. – Он покачал головой, словно пытаясь ее прочистить. – Я сказал тебе, что люблю тебя, исключительно потому, что хотел это сказать. Никакой подоплеки. Просто факт. Я не хочу вставать между тобой и Эффи, поэтому я так долго молчал.
– Эффи ты тоже любишь, – сказала Анна.
Аттис кивнул:
– И всегда любил. – Он озадаченно нахмурился, как будто представил перед собой их обеих. – Я… с тобой это по-другому… Я так сильно люблю Эффи, что собирался ради нее умереть, а любовь к тебе вызвала у меня желание жить.
Анна едва осмеливалась поверить его словам:
– Правда?
– Я не хочу умирать, Анна. Я намерен жить.
Она отступила назад:
– Дай мне слово, Аттис Локерби… дай мне слово… ты не просто так это говоришь?
– Клянусь луной.
На небе за его головой появилась бледная полупрозрачная луна.
– Давай только без этих твоих штучек.
– Я говорю это совершенно серьезно, Анна. – Он взял ее за руки, и его прикосновение вновь заставило ее забыть обо всем остальном. – Клянусь Темной луной и светом, я отказался от попыток умереть. Я не покину вас с Эффи. Я знаю, что вы найдете способ покончить с проклятием.
Анна устремила на него решительный взгляд:
– Обязательно. Мне пора.
Он кивнул, но так и не выпустил ее рук.
Она притянула его к себе, и он прильнул к ней, положив голову ей на плечо. Она запустила пальцы в мягкую медь его волос и почувствовала, как тяжесть, которую он все это время нес, стала немного легче от ее прикосновения.
– Я вернусь, – прошептала она, зная, что в любом случае никогда больше не сможет вот так обнять его снова.
Он кивнул и слегка отстранился. Он поцеловал ее в щеку легонько-легонько, как дым, как безболезненное пламя, которое угасло практически сразу же, как зажглось. Бескрайняя пустошь исчезла, и они снова оказались в садике. Уже стемнело, но там, куда она отправлялась, будет еще темнее.
– Иди, – произнес он так тихо и с такой болью в голосе, что Анна едва расслышала.
Она высвободилась из его объятий, чувствуя себя так, как будто отрывается от него с мясом.
– Анна, – окликнул он ее, – присматривай там за Эффи, ладно?
– Обязательно.
Голос у нее сорвался, и она поспешила в дом, не оглядываясь. Его поцелуй горел на щеке, точно клеймо.
Внизу
У каждого из нас есть свой личный Хад.
Анна никогда не думала, что ей придется еще раз воспользоваться железной дорогой «Некрополис», однако же вместе с Эффи и Азраилом сходила