ИЗЛОЖЕНИЕ МАТЕРИАЛОВ СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА НАД ЭЛИНОР ЭВЕРДЕЛЛ
28 января 1651 года
Элинор созналась в нечестивых занятиях колдовством, вследствие чего 30 января 1651 года была осуждена судом присяжных и приговорена к смерти через сожжение согласно законам графства Суррей.
Обвинена жителями своей деревни, в числе каковых и ее родная сестра, Ханна Эверделл, в разнообразных злодеяниях включая сношения с дьяволом и его бесовскими прислужниками, наведение порчи и плотских искушений, разрушение брачных уз, приворот, а также злодейское убийство собственного мужа, Генри Меркеля.
Признание, 20 января: обвиняемая настаивает на своей невиновности возлагая вину в своих гнусных деяниях на родную сестру. Она вопит, что проклята, и указывает на некую Черную Агнис, утверждая, что лесная ведьма обладает знанием об истине о каковой она говорит.
Признание, 23 января: обвиняемая созналась в наведении чар и порчи, поведав о том, что по ночам ее навещали темные бесы каковые бесы проникали в дом через окна и пробирались к ней в постель после чего сосали кровь из тайных меток на ее теле. Она призналась в том, что сердцем ее завладело зло, и что она проклята, и что дети ее прокляты тоже.
Признание, 25 января: обвиняемая созналась в гнуснейшем из деяний – в том, что в полночь 3 января ей явился дьявол, и она отреклась от Христа и продала Сатане свою душу в обмен на неимоверную силу каковую затем употребила на то, чтобы одолеть своего мужа, перерезав ему глотку. Она утверждает, что клялась на своей Библии, где хранятся самые инфернальные ее секреты и заклинания, каковую Библию молит передать ее малолетним детям вкупе с ее ожерельем. Она заклинает нас отыскать Черную Агнис, хотя эта Черная Агнис, без сомнения, не кто иная как супруга самого дьявола.
Анна учащенно дышала. Она пыталась разложить по полочкам сумбурные мысли, крутившиеся у нее в голове. Переварить все это было непросто. Элинор Эверделл судили за колдовство по обвинению ее родной сестры, признали виновной и сожгли на костре за ее преступления.
– Да уж. О пунктуации они у себя в тысяча шестисотые представление имели довольно смутное, скажи?
Анна, совершенно потрясенная, обернулась к ней:
– Ее сожгли.
Эффи помрачнела:
– Ты же не ожидала, что история нашего проклятия будет развлекательным чтивом, правда?
– Но это же бред какой-то. – Анна снова перечитала текст. – Бесы, тайные метки и отречение от Христа…
– Если бы тебя пытали, ты бы еще и не в таком созналась.
От слов сестры Анну бросило в холод.
– Думаешь, ее пытали?
– Ну да. В те времена это была совершенно обычная практика, разве нет? Пытать подозреваемых в колдовстве. Вырывать у них признания в том, что от них хотят слышать. – Тон у Эффи был небрежный, но Анна уловила в нем гнев. – Это означает, что, скорее всего, ни одному слову в этом протоколе верить нельзя.
– Но возможно, какая-то доля правды в нем все же есть, несмотря на то что ее заставили оговорить себя. В самом начале Элинор недвусмысленно заявляет, что проклята. Потом добавляет, что и ее дети тоже прокляты. Это, должно быть, наше семейное проклятие! – Анна снова пробежала текст глазами. Так многое в этой истории казалось до боли знакомым: две сестры, ложь и предательство, муж, погибший от руки одной из них, – как и ее собственный отец. – А в конце упоминает ожерелье – просит, чтобы его отдали ее детям. Мы знаем, что для того, чтобы зачать Аттиса, Селена пустила в ход камень из фамильного ожерелья. Это наверняка оно и есть. А что это за Черная Агнис такая?
– Черная Агнис – это Черная Агнис, – отозвалась Эффи таким тоном, как будто это было что-то совершенно очевидное. – Ты про нее не знаешь?! Это фигура в магическом мире легендарная. Злобная карга, которая живет в лесу, а по ночам летает на метле, ест маленьких детей, насылает на людей кошмары, наводит злые чары, все в таком духе, хотя от городка к городку представления о ней немного отличаются.
Песахья в своем убежище внезапно пискнул.
Они обошли вокруг груды книг, за которой он скрывался. Он упорно не желал на них смотреть. Анна сощурилась:
– Песахья… вы что-то знаете об этой Черной Агнис?
– Да нет на самом деле никакой Черной Агнис, – сказала Эффи. – Это фольклорный персонаж.
– Каждую тень должно что-то отбрасывать… – пробормотал Песахья еле слышно.
– Песахья, – с легкой ноткой угрозы в голосе произнесла Эффи, – если Черная Агнис существует на самом деле, ты должен рассказать нам, кто она такая.
– У нее множество имен, она прожила множество жизней, эта кошмарная ночная карга, – дребезжащим голоском пропищал совершенно расстроенный Песахья.
Он высунул костлявую руку, а второй указал на одно слово из мириад других, покрывавших его кожу. Девочки вгляделись в буквы:
Ч-Е-Р-Н-А-Я-А-Г-Н-И-С.
Они начали медленно меняться местами и таять, пока их не осталось всего три:
Я-Г-А.
– Яга! – воскликнула Эффи, и Песахья тут же забился в угол. – Черная Агнис – это Яга Бабанова?! Не может быть.
В мыслях Анны творился полнейший сумбур.
– Она утверждает, что ей очень много лет… А вдруг это все-таки она? Вдруг ее просто приплели к легенде о Черной Агнис?
Эффи подошла к Песахье.
– Ты нас обманываешь? – рявкнула она, отбросив всю былую мягкость.
Маленький человечек съежился и прикрыл голову руками:
– Я никогда не обманываю, я не умею.
– Ну, если Черная Агнис – это Яга, значит она была там! – прорычала Эффи. – Очевидно, это она навела на нас проклятие!
Анна многозначительно посмотрела на сестру, кивнув на Песахью, и Эффи, все еще кипя, отошла в сторону.
Анна опустилась на колени рядом с Песахьей:
– Поэтому наша мать отправилась к Яге, да? Вы ей тоже сказали, что Черная Агнис – это Яга?
Голос Песахьи перерос в вой.
– Я отправил Мари к ней, и теперь она мертва. Не ходите к ней больше! Оставьте все как есть. Не надо искать правду. Правда не знает жалости. Лучше забыть, лучше забыть!
– Мы не можем забыть! – рявкнула Эффи. – Мы по-прежнему ее заложницы!
– У нас нет другого выбора, Песахья, вы же знаете, – сказала Анна.
– Это все, что мне известно, – прохныкал он. – А теперь давайте позабудем все это. Вы можете остаться и посмотреть мои книги. Книги, которые скрывают в себе забытые слова, такие