– Эффи, это уже вторая кружка глинтвейна? – Однако, прежде чем продолжить допрос, она подняла руку и принюхалась. – Ага! Пряничные пупсики испеклись! – Берти одной рукой схватила кухонное полотенце, а второй распахнула дверцу духовки. – Билл, даже не пытайся снова улизнуть. Развлекай гостей! – (В кухню вновь ворвались Герань с Гарденией, по пути своротив на пол блюдо с кексами, к которым немедленно принялась принюхиваться Тяффи.) – Фу, Тяффи! Фу!
В кухне воцарился хаос, не прекращавшийся на протяжении всего последующего часа, – шум, болтовня, глинтвейн и вкуснейшая еда. Анна была рада, что пришла.
Потом они удалились в комнату Роуэн. К ним присоединилась припозднившаяся Мэнди; Аттис остался внизу болтать с Биллом и Румексом. Принадлежавшая Роуэн кровать с балдахином была увита той же буйной зеленью, которая росла по всему дому. Роуэн шлепнула по ветке остролиста, который начал уже заползать на ее подушку.
– Он все время так. Спать неудобно, колется. Как же я рада, что вы все пришли. Это будет самое лучшее Рождество.
– Оно уже и так самое лучшее, – сказала Анна, которая буквально впитывала в себя уют комнаты Роуэн: мебель, заставленную семейными фотографиями и цветами в горшках, китайские фонарики в камине, письменный стол, заваленный книгами и бумагами вперемежку, картины и постеры с музыкальными группами и мальчиками на стенах. Лавовая лампа на прикроватной тумбочке озаряла всю картину движущимися красными и зелеными отблесками.
– Я так рада, что ты пришла, Мэнди. Ты точно уверена, что не усыпила своих родителей на все праздники? – пошутила Роуэн.
– Точно, – резким тоном отозвалась Мэнди. – Я же говорила, они решили на это Рождество уехать в гости к моей старшей сестре, а я упросила их позволить мне остаться дома, сказала, что мне некогда никуда ездить, потому что нужно готовить документы к поступлению. В общем, моя мама позвонила твоей, и они обо всем договорились.
Эффи открыла музыкальную шкатулку, стоявшую на каминной полке. Вместо балерины из-под крышки под музыку начал расти какой-то цветок.
– Я думала, твоя мама теперь не выпускает тебя из виду.
– Я тоже так думала, но, похоже, мой вид им осточертел, – с горечью в голосе отозвалась Мэнди.
– Я уверена, что они будут по тебе скучать, – сказала Анна, но Мэнди отвернулась от нее с таким выражением, как будто предпочла бы не слышать этих слов.
Она присела на кровать и принялась теребить кисточки на покрывале.
Эффи взяла в руки семейную фотографию:
– А твой брат очень даже секси – такой студент, курящий травку, только что вставший с постели.
– Нет, – выразительно посмотрела на нее Роуэн. – Нет, Эффи, братья – табу. В особенности для тебя.
– Я буду считать это комплиментом.
– Тебе что, Азраила мало?
Эффи вернула фотографию на место.
– Да, нам с ним есть чем заняться.
Анна была прекрасно об этом осведомлена. Азраил постоянно торчал у них дома и проводил много времени в спальне Эффи. Он был четвертой неловкой стороной в их уже и без того неловком жизненном укладе.
– А он не вызывает у тебя беспокойство? – спросила Роуэн.
– Вызывает. Поэтому я на него и запала. Он крутой.
– Крутой, – повторила Анна. – Я тут позавчера предложила ему тост на завтрак, а он сказал, что не может, потому что у него очищающая диета и в ближайшие три дня он будет пить только воду, смешанную с пеплом.
– Он очень серьезно относится к программе подготовки ведьм Хада, – фыркнула Эффи. – У него впереди еще неделя молчания. Это будет следующая стадия посвящения. Одержимость, кажется…
Мэнди распрямилась:
– Одержимость. Очередной этап посвящения. Там все куда более серьезно, чем то, что вы видели в моем исполнении. Он сможет быть рупором духов, помогать творить заклятия, будучи в состоянии одержимости, – с помощью верховных ведьм Хада, разумеется, ибо только они могут повелевать духами и говорить на языке мертвых.
Все как по команде уставились на нее.
– Что? – Мэнди пожала плечами, продолжая теребить кисти на покрывале. – Я произвела кое-какие изыскания.
– Нам начинать тревожиться, Мэнди? – Роуэн ткнула подругу большим пальцем ноги. – Ты хочешь покинуть нас и перейти на темную сторону? Я думала, после того как ты сама пережила опыт одержимости духом, ты отбросишь эту идею.
– Это был один из самых ошеломляющих моментов в моей жизни. – Губы Мэнди сжались в тонкую ниточку, подбородок решительно подобрался. – Я видела то, что скрыто за Завесой. Теперь я знаю правду о жизни и о смерти.
– Богиня, ты прямо как Азраил! – закатила глаза Эффи. – Может, это тебе надо было с ним замутить?
– Да, кстати, – произнесла Мэнди негромко. – Кажется, у нас с Каримом снова что-то наклевывается…
– Что? – Роуэн чуть с кровати не свалилась. – ЧТО?! Каким образом?
– Ну, спасибо, – сухо отозвалась Мэнди.
– Думаю, – подала голос Эффи, – Роуэн имела в виду, каким образом тебе удалось обойти запрет приближаться к нему?
Анна не удержалась от смеха. Мэнди попыталась сохранить серьезное выражение лица, задрав нос:
– Он расстался со своей подружкой, и мы с ним снова начали переписываться.
– И давно вы это? – наседала Роуэн.
– Не очень, всего с неделю.
– И ты целую неделю молчала?!
– Я не хотела никому ничего говорить, пока сама не пойму, к чему идет дело. Думаю, мы, наверное, встретимся после Рождества.
Эффи растянулась на полу.
– Маленькое рождественское приключение, да? Очень рекомендую.
Роуэн шумно вздохнула:
– Позволь мне немного пожить твоей жизнью. Как тебе Азраил в постели?
Эффи приподнялась на локте и подперла голову ладонью; на губах ее промелькнула улыбка.
– Он очень старается доставить мне удовольствие. Подходит к делу со всей серьезностью, и это классно, если не считать тех моментов, когда он заглядывает мне в глаза и начинает вещать о том, что мы с ним будем вместе в жизни – и в смерти.
Роуэн умудрилась одновременно рассмеяться и поежиться:
– Меня, значит, даже на свидания никто не приглашает, а с тобой хотят быть до гробовой доски и дальше. Ну и где, спрашивается, справедливость?
Мэнди захихикала, прикрывая рот ладошкой:
– Он лучший из всех, кто у тебя был?
– Нет, – без заминки отозвалась Эффи.
– А кто тогда…
Мэнди осеклась, сообразив, какой ответ может услышать.
– Аттис, – ответила тем не менее Эффи.
– Ой, я… – залепетала Мэнди.
– Что? – пожала плечами Эффи. – Тоже мне большое дело! Мы все равно больше не вместе. По очевидным причинам.
Анна сделала вид, что внимательно разглядывает цветочный узор на обоях, силясь выбросить из головы непрошеные картины Аттиса и Эффи вдвоем.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Аттис собственной персоной. В руках он держал блюдо с печеньем.
– Кто-нибудь хочет печенья?
Анна застонала про себя.
– Заходи, Аттис,