Почему же он этого не сделал? Короли Обитр забирали жизни и за гораздо меньшие проявления неуважения.
Но Рауль лишь холодно осведомился:
– Зачем ты здесь?
– Наверное, я пришел потому, что сыну подобает присутствовать на праздновании дня рождения отца.
Эгретта фыркнула.
– Элиас, откинь-ка ты ковер в сторону, – громким шепотом велела она телохранителю. – Этого всего пару веков назад выпустили из клетки. Сомневаюсь, что он приучен соблюдать чистоту в доме.
Толпа захихикала.
Но король снова поднял руку, на этот раз наставив ее не на стражу, а на дочь и гостей. И потер висок, словно бы у него внезапно началась сильная головная боль.
– Довольно. Довольно! – Он повернулся и сурово посмотрел на вновь прибывшего. – Азар, говори что собирался. Я уже устаю, и меня начинает мучить жажда, а ни то ни другое не способствует терпеливости.
Азар.
Кровь застыла у меня в жилах.
Это имя было недостающим фрагментом мозаики, и теперь все мои размытые знания, почерпнутые из легенд, резко сложились воедино. Все встало на свои места.
Азар Волдари. Хранитель призраков.
Истории, которые про него рассказывали, больше подходили мифическому герою, чем реальному существу, даже по меркам жутких вампирских преданий. Все эти легенды разом пронеслись у меня в памяти: мрачные сказки о пытках и шпионском ремесле, кровавых поручениях и еще более кровавых средствах их исполнения. У любого короля есть тот, кто выполняет для него грязную работу.
Я уже очень и очень долгое время ничего не слышала про Азара Волдари. Боги, я даже считала, что он давно мертв, а точнее, что его на самом деле никогда и не существовало.
Если это мой спаситель, то, может быть, смерть и вправду избавление.
Я попыталась поднять голову, но стражник снова толкнул ее вниз, так что щека прижалась к полу.
Тишину нарушили шаги.
Они были размеренными. Медленными. Выверенными.
В поле моего зрения оказалась пара сапог – некогда изящных, но сейчас изношенных и потертых, так что изумрудно-зеленый цвет превратился почти в черный. Меня овеяло холодным цветочным ароматом, он казался мучительно знакомым, но исчез раньше, чем я смогла понять, что же это такое.
Я снова попыталась поднять голову, но охранник тут же толкнул ее обратно, на этот раз так сильно, что я стукнулась о мраморный пол. Из глаз посыпались звезды.
– Ах ты, зараза! – прошипела я.
– Ну хватит, – отрезал голос. – Пусть она встанет.
Перед глазами все плыло: и от удара, и под воздействием магии Рауля. Я оперлась на руки. Пол вдруг накренился.
Боги. А смогу ли я встать?
«Сможешь», – прошептал голос у меня в уме. Хотя, возможно, я просто себе его выдумала.
Подняв голову, я разглядела протянутую мне руку: загорелая кожа и тонкие пальцы.
Но я не взялась за нее. Я заставила себя встать без посторонней помощи, чуть не качаясь, превозмогая тошноту. И вот я наконец увидела Хранителя призраков.
Я не собиралась ахать, но все получилось как-то само.
Наверное, когда-то этот мужчина был очень хорош собой, красив утонченной красотой. Лицо одухотворенное, с правильными чертами. Волевой подбородок, брови вразлет и пронзительные, почти черные глаза. Точеные ноздри, которые слегка раздулись от любопытства, когда он встретился со мной взглядом. Густые темные волосы, некогда изящно подстриженные, но давно уже отросшие, волнами ниспадали на лоб. Он был очень высок и широкоплеч, а расстегнутая верхняя пуговица рубашки открывала мускулистую грудь. И нигде ни единой морщинки или каких-либо иных признаков возраста – все стерло омерзительное совершенство вампира.
Однако на этом совершенство и заканчивалось.
Хоть я за всю свою жизнь путешествовала немало, таких шрамов еще ни разу не видела.
Они расползались по левой стороне лица Азара Волдари, будто колючие плети растений. Иссиня-черные шрамы глубоко вгрызались ему в плоть, словно бы то, что нанесло их, когтями продиралось через мышцы и кости к самой его душе. Они бежали из-под воротника, вились вверх по шее, через подбородок, скулы, ухо. А левый глаз…
Был лишен зрачка. И радужной оболочки. Этакое море серебристых облаков, которые сменяли друг друга в постоянном движении, испуская завитки дымного света.
Откуда это у него? Любопытная жрица внутри меня, девочка, которая когда-то посвятила жизнь изучению магических возможностей мира, оживилась. Я пялилась на сына Рауля, не в силах отвести взор.
Азар долго смотрел мне в глаза. Я поняла, насколько долго, только когда он отвернулся и кашлянул. Он покосился на мои скованные запястья.
Длинные пальцы опустились мне на руку. От их прикосновения у меня по коже пошли мурашки. Где-то глубоко в груди зашевелилось дурманящее чувство, толкаясь в грудную клетку.
Азар моргнул, еще на долю секунды встретился со мной глазами и отвел взгляд. Я почувствовала с его стороны краткий всплеск удивления, которое он сумел скрыть гораздо лучше, чем я.
Одним резким движением Азар вздернул рукав моего платья.
Я попыталась спустить его обратно, но Азар крепко держал меня за запястье. От овевавших руку потоков прохладного воздуха мне становилось неловко. Не хотелось туда смотреть. Но взгляд все равно упал на кожу.
И тут я сама себе показалась лицемеркой: разве можно ужасаться ранам Азара, когда мои собственные шрамы выглядят такими пугающими. Я старалась смотреть на них только по необходимости. И здесь, на свету, меня снова передернуло от того, какими уродливыми они стали.
Поначалу раны были небольшими и скапливались на сгибе локтя. После того как меня обратили, каждый раз, когда я применяла магию Атроксуса – пламя или силу солнца, – меня вознаграждал очередной ожог. Я была так благодарна своему богу, который по-прежнему разрешал мне практиковать магию даже после обращения, что не обращала внимания. Большинству тех, кто поклонялся богам Белого пантеона, и близко так не повезло. Да и вообще: разве я не заслужила это наказание за то, кем стала? Как-никак, солнечный свет – враг вампиров, такова уж их природа.
Но с годами ожоги становились сильнее. А уж в последний год, когда Атроксус полностью лишил меня магии, – совсем беда. Шрамы теперь бежали от запястья вверх к локтю. Некоторые сочились гноем и черной кровью – самые свежие, новые: то были следы бесплодных попыток призвать пламя в тюремную камеру.
На руках у меня уже не осталось ни одного нетронутого куска кожи.
Осторожно, обходя самые свежие раны – необъяснимое проявление сострадания, – Азар закатал мне рукав выше локтя.
– Взгляните на это, – сказал он.
Эгретта и ее телохранитель встали рядом с королем. Теперь все трое смотрели туда же, куда и Азар: вниз, на мою татуировку, уже едва заметную под