Кетчера Пек бесшумно отступила от обрыва, моля Бога о спасении. Но как же Библия? Грешно нести ее обратно! Женщина положила пухлый том в расселину, придавила камнем, чтобы ветер не трепал страницы, и поторопилась покинуть жуткое место.
Вечером, когда Куонеб и Рольф доели свой ужин из кукурузы с жареным енотом, индеец забрался на скалу, чтобы взглянуть на небо. Он сразу увидел Библию. Спрятана она была тщательно, и значит, это чей-то тайник. А чужой тайник был для индейца неприкосновенен. Куонеб даже не притронулся к книге, но позже спросил Рольфа:
– Это твое?
– Нет.
Значит, настоящий хозяин спрятал тут свою вещь, чтобы позже вернуться за ней, и они оставили ее лежать там. Так Библия и покоилась в расселине, пока зимние бураны не сорвали с нее переплет, не разметали страницы. Но от них все-таки сохранилось достаточно, чтобы много времени спустя кто-то узнал, какая книга тут валялась, после чего скала получила новое название, которое носит и по сей день: «Библейская скала, где прежде жил Куонеб, сын Кос Коба».
Глава 11
Гроза и огнетворные палочки
Когда Рольф в первый раз увидел вигвам, его удивило, почему Куонеб не поставил его где-нибудь над запрудой, однако вскоре мальчик сообразил, что утреннее солнце, полуденная тень и надежное укрытие от северного и западного ветров куда важнее и приятнее. В первом и втором он убеждался чуть ли не ежедневно, но прошло больше двух недель, прежде чем ему довелось по достоинству оценить третье преимущество.
В этот день солнце поднялось на багровом небе, но вскоре утонуло в клубящихся тучах. Ветра не было, и с каждым часом становилось все жарче и душнее. Куонеб готовился встретить бурю, но она налетела с такой внезапностью, что удар северо-западного ветра, конечно, опрокинул бы и разметал вигвам, если бы он не был загорожен скалой. А под почти отвесной стеной воздух оставался почти недвижим, хотя в каких-нибудь пятидесяти шагах в стороне два близко растущих дерева так сильно терлись друг о друга, что с них сыпались кусочки тлеющей коры, и если бы не ливень, они, конечно, запылали бы, как два факела.
Гром грохотал не переставая, водяные струи обрушивались с неба сплошной завесой. Обитатели вигвама приготовились к дождю, но не к водопаду, который теперь катился с обрыва и вымочил в их жилище все, кроме постелей, приподнятых над землей на четыре дюйма. Лежа на них, Рольф с Куонебом терпеливо, а может быть, и с нетерпением дожидались, когда буря стихнет. Но прошло два часа, прежде чем струи превратились в капли, рев ветра – в шорохи и шелест, а в пелене туч появились голубые разводы, и вся природа блаженно успокоилась, умытая и невообразимо мокрая. Конечно, костер погас, и все дрова отсырели. Но Куонеб извлек из какой-то пещерки сухие можжевеловые поленья, достал коробочку с кремнем и огнивом, и вот тут-то оказалось, что разжечь огонь нельзя: трут тоже намок!
В те дни о спичках никто еще и не помышлял, и огонь зажигали кремнем и огнивом, высекая искры. Но без трута искры бесполезно гасли, и Рольф уже решил, что они надолго остались без костра.
– Нана Боджу распоясался, – сказал Куонеб. – Ты видел, как он тер дерево о дерево, добывая огонь? Он научил этому наших предков, и теперь, раз от хитрости белых толку мало, мы зажжем костер его способом.
Куонеб вырезал из сухого можжевельника палку толщиной в три четверти дюйма и длиной в восемнадцать, круглую и заостренную с обоих концов, а потом вырезал короткую плашку толщиной в пять восьмых дюйма. В плашке он сделал зарубку, а у конца зарубки вырезал неглубокую воронку. Затем из крепкой изогнутой палки и сыромятного ремня он изготовил подобие лука, выбрал узловатый сосновый сучок и в нем тоже вырезал небольшую воронку. Огнетворные палочки были готовы. Но предстояло приготовить дрова, уложить их в костер и изготовить замену трута. Куонеб настругал много тоненьких можжевеловых стружек, смешал их с толченой можжевеловой корой, скатал из них двухдюймовый шар, приготовив отличный трут, – и можно было приступать к добыванию огня.
Куонеб обкрутил длинную палку тетивой лука, вставил ее заточенный конец в воронку в плашке, а сосновым сучком прижал сверху, надев воронку на острие. Потом начал медленно и равномерно двигать тетиву. Длинная палка крутилась в воронке, и в зарубку начал сыпаться дымящийся черный порошок. Индеец ускорил темп, дым стал гуще, а зарубка наполнилась порошком доверху. Тогда Куонеб поднял плашку и принялся помахивать над ней рукой. Порошок затлел сильнее, и в нем появились багряные угольки. Он положил на них можжевеловый трут и тихонько дул до тех пор, пока стружки не вспыхнули. Вскоре в вигваме пылал костер.
Вот так индейцы добывали огонь в старые времена. Рольф слышал рассказы об этом, хотя никто не принимал их особенно всерьез, а теперь он своими глазами увидел, как трение деревяшки о деревяшку зажгло огонь. Мальчик вспомнил, что ему доводилось читать, будто на это уходило часа два напряженных усилий, но Куонеб умелыми и точными движениями справился со своей задачей за пару минут.
Вскоре Рольф сам научился зажигать огонь трением и в дальнейшем, как ни странно, не раз показывал древний прием чистокровным индейцам, которые утратили сноровку своих отцов, потому что кремень и огниво белых были удобнее в обращении.
В тот же день, проходя по лесу, они увидели три дерева, разбитых молнией во время утренней грозы. Три дуба. И тут Рольф сообразил, что все расколотые молнией деревья, какие ему попадались на глаза, всегда оказывались дубами.
– Куонеб, а молния только в дубы бьет? – спросил он.
– Нет. Не только. В дубы чаще, но попадает она и в ясень, и в сосну, и в тсугу [11], и в липу, и во всякие другие. Только два дерева я никогда не видел обугленными. Бальзамический тополь и березу.
– А почему молния их не трогает?
– Когда я был малышом, отец рассказывал мне, будто она щадит их за то, что они укрыли и согрели девушку-звезду, сестру Птицы Грома.
– А как это было? Расскажи!
– Когда-нибудь расскажу. Не сейчас.
Глава 12
Охота на сурков
Кукурузная похлебка с картошкой и чай с яблоками три раза в день скоро приедаются. Даже рыба не может вполне заменить