Как-то раз он нашел гнездо этой птицы – у тропы, где проходил сотни раз. Гнездо, разумеется, было там давно, и все же он его не видел; так он узнал, насколько слеп, и воскликнул:
– Как же я раньше не видел – тогда я бы все понял! Вот бы знать! Вот бы увидеть их хотя бы раз – и я понял бы, сколько их и как они близко! Вот бы нынче вечером каждая птица зажгла бы над своим гнездом светильничек, чтобы показать мне его!
Солнце уже зашло, но тропу перед смуглым мальчиком залил неяркий свет, и перед ним очутилась Маленькая Смуглая Дама в длинном платье, а в руке у нее была волшебная палочка.
Дама мило улыбнулась и промолвила:
– Мальчик, я Лесная Фея. Я давно уже наблюдаю за тобой. Ты мне нравишься. Ты не такой, как другие мальчики. Твое желание будет исполнено.
И она исчезла. Но тут же все кругом замерцало чудесными огоньками – это были светильники: продолговатые и круглые, красные, синие и зеленые, и низко, и высоко, по одному, по два и кучками; куда ни взгляни – всюду светильники, и они мерцают, мерцают, мерцают и здесь, и там, и вблизи, и вдали, и вот уже лес стал не лес, а звездное небо. Мальчик подбежал к ближайшему огоньку – и верно, там оказалось птичье гнездышко. Он бросился к следующему – да, и там гнездо. И у каждого вида гнезд была своя разновидность светильников. Мальчик заметил красивый фиолетовый цвет в низком кустарнике. Бросился туда – и обнаружил гнездо, каких еще никогда не видел. Оно было полно фиолетовых яиц, а на них сидела редкая птица, которую до этого он видел только однажды. Она пела ту диковинную песню, которую он часто слышал, но так и не смог найти, кто ее поет. Но до чего же чудесны были ее яйца! Мальчик протянул руку, чтобы схватить дивный трофей, – и вмиг все огни погасли. Вокруг не было ничего, кроме черных лесов. Потом на тропе снова засиял неяркий свет. Он разгорался все ярче, и вот в самой его середине мальчик увидел Маленькую Смуглую Даму, Лесную Фею. Но она уже не улыбалась. Лицо ее было сурово и печально, и сказала она:
– Увы, я переоценила тебя. Решила, будто ты лучше прочих. Не забывай: «Тот, кто не ценит светильник жизни, никогда не увидит его света».
И она исчезла.
Антимонополист
Поселок, где жил Симс, потихоньку начал заявлять о себе. Главную дорогу с обеих сторон огородили изгородью, тянувшейся больше чем на милю, и уже заказали табличку с официальной надписью «Главная улица», чтобы повесить на большое дерево. Начали поговаривать, что, возможно, откроют лавку, а когда созвали собрание, чтобы составить прошение о почтовом отделении, местный патриотизм запылал благородным пламенем. Мудрость, достоинство и богатство в поселке воплощал собой старый Симс. Он был человеком передовых взглядов, прирожденный глава поселения, и после должного обсуждения всех вопросов и принятия решений о почте и лавке сам собой встал следующий вопрос – кто будет ими руководить. Претендентов было несколько, но старый Симс, который вел собрание, выразил мнение большинства и сокрушил меньшинство краткой, но впечатляющей речью:
– Прежде всего, ребята, я против того, чтобы все собрать в одном месте, как вы тут хотите. Вот что сгубило Англию, вот почему Лондон так ничего и не добился: там все в Лондоне. Лондон – это Англия, Англия – это Лондон. Захватят Лондон – захватят Англию, вот как я говорю, – и это ее и сгубило. Кому только в голову пришло размещать в одном городе и Палату лордов, и Палату общин? Говорю я вам, так нельзя, свинство это, и все! Что, нельзя было дать дорогу какому-нибудь городку поменьше, вместо того чтобы создавать треклятую монополию? То же самое сгубило и Нью-Йорк, и я не хочу, чтобы и наш город сгубили с самого начала. И вот что еще вам скажу: никто не имеет права жить за счет общества. «Живи и давай жить другим», говорю я вам, и если мы дадим кому-то одному управлять лавкой, это все равно что отдать всех прочих в рабство монополии. Каждый человек имеет такое же право, что и все прочие, торговать товарами, и есть только один честный и справедливый способ это делать – дать дорогу каждому, а раз уж я обязан вносить предложения, вот что я говорю: пусть Билл Джонс продает чай, Айку Йейтсу поручим торговать сахаром, Смизерсы пусть берут себе соль, преподобный Блайт, по-моему, от природы наделен талантом продавать уксус, а кому раздать все остальное, еще решим. А я забираю себе в ведение почту. Так будет справедливо для всех.
В логике его не было изъяна, ничего убедительнее и не придумаешь. Те, кто хотел сражаться, оказались обезоружены, и его модель децентрализации назвали Горизонтальным распределением.
И как, получилось? Ну, в целом да. Иногда начинается ужасная путаница, и чтобы купить провизии на неделю, нужно носиться целый день, но раз старик Симс так говорит, значит все получилось.
Мораль: если курица разбрасывает яйца где попало, не видать ей цыплят.
Точка зрения
Тихий сельский домик под сенью фруктового сада и в окружении кустов; на крыльце сидит с газетой седобородый хозяин, известный вегетарианец; вдаль уходят зеленые холмы; на лугу пасется стадо упитанных овец.
Сцена первая
В доме хозяина.
Седобородый смотрит на луг.
– И как только люди идут на подобные зверства – пожирают собственный скот? Ведь для меня нет большей радости, чем знать, что я могу сделать их жизнь счастливой. На то, чтобы их содержать, мне с избытком хватает выручки за шерсть. Но в газете пишут, что на побережье разразилась страшная эпидемия овечьего мора. Нельзя терять ни минуты, моих овец спасет только прививка. Бедняжечки, как бы я хотел избавить их от страданий!
И вот Седобородый со своим помощником ловят перепуганных овец по одной, а мясник в синей рубахе сидит на ограде и ухмыляется. Каждая овца вздрагивает от боли, когда игла шприца пронзает ее шкуру. Каждая потом болеет несколько дней. Но все поправляются, и когда через месяц эпидемия вспыхивает и в здешних краях, из всех бесчисленных стад в живых остаются только они.
Сцена вторая
В стаде овец.
Первая овца. Ах, до чего же