«Это меня!» – видимо, решил Скукум и с яростным рычанием бросился к двери.
Рольф и Куонеб взглянули в окошко. На снегу сидел их приятель, крупный чернобурый лис.
Куонеб потянулся за ружьем, а Рольф попытался отозвать Скукума. Но где там! Песик твердо знал, что его дело – поймать лису, а они пусть любуются его проворством и рукоплещут.
Лис продолжал сидеть на задних лапах и, надо полагать, ухмылялся. Когда Скукум, взметая снег, приблизился шагов на двадцать, серебристо-черный красавец побежал от него легкой рысцой, держа свой на редкость пушистый хвост горизонтально. Скукум, не сомневаясь в успехе, быстро его настигал; теперь их разделяли какие-то шесть-семь шагов. Еще десяток прыжков – и победа останется за ним.
Но почему-то эти шесть-семь шагов никак не сокращались. Как он ни напрягался, как ни рвался вперед, черный хвост продолжал маячить почти у самого его носа, в каких-то шести-семи шагах. Вначале они бежали по направлению к берегу, но затем лис повернул в сторону и начал выписывать на льду сложные зигзаги. Ага, попался!
Скукум удвоил усилия. Но тщетно. Он только выматывался сам и дышал с трудом. Снег был неудобно глубоким, но мешал он главным образом собаке, потому что большой вес в таких случаях отнюдь не преимущество. Сам того не замечая, Скукум сбавил скорость, лис же, наоборот, наддал, а затем повернулся и сел на снегу.
Этого никакая собака не снесла бы. Скукум гневно залаял, потратив понапрасну весь запас драгоценного воздуха в легких, и ринулся к врагу. Вновь они принялись описывать по льду круги и зигзаги, но пес вскоре совсем обессилел и сел передохнуть, а чернобурый негодяй повернул назад и залаял на него.
С ума сойти! В Скукуме взыграла гордость. Нет, он возьмет верх или ляжет костьми в последней попытке! Ценой невероятного усилия он приблизился к белому кончику пушистого хвоста почти на пять шагов. И тут, как ни странно, крупный черный лис показал, на что он еще способен, и в мгновение ока оставил Скукума далеко позади.
Почему? Да потому, что Куонеб, так и не решившись выстрелить из опасения, что под пулю подвернется Скукум, украдкой обошел озеро и затаился в кустах. Но острое чутье предупредило лиса о настоящей опасности. Он понял, что комедию пора кончать, стрелой унесся в лес и скрылся за стволами в тот миг, когда пуля взрыла снег в нескольких дюймах позади него.
Бедняга Скукум поплелся домой, высунув язык чуть не до самой земли. Вид у него был понурый, хвост жалко свисал между задними лапами, уныло повисли уши. Однако, продолжая интервью, песик, вероятно, сообщил бы репортеру, что «нынче ему слегка нездоровилось», или же спросил бы: «А вы видели, какого он задал от меня стрекача?!»
Глава 40
Редчайшая шкура
Они еще несколько раз видели чернобурого лиса издали, а однажды обнаружили по следам, что у него достало дерзости прыгнуть с невысокого сугроба на кладовую, а оттуда взобраться на крышу хижины и подзакусить заячьими тушками, хранившимися там, пока не подходило время снабжать ловушки новыми приманками. Однако все попытки поймать разбойника в капкан или подстрелить оказывались тщетными, и, вероятно, их знакомство окончилось бы, как и началось, если бы не случай.
Зима выдалась снежная. А толстый снеговой покров – истинная беда для пушистых обитателей леса. Он делает их добычу недосягаемой и мешает им отправляться в дальние охотничьи экспедиции или с прежней быстротой спасаться от врагов. Иными словами, глубокий снег – это тяжелые оковы, голодание, гибель.
Легче приходится тем, кому природа подарила ходули или лыжи. Причем последние много удобнее ходуль. Карибу и лоси передвигаются на ходулях, зайцы-беляки, пумы и рыси снабжены лыжами. Когда земля укрыта мягким снегом глубиной в три-четыре фута, рысь становится владыкой всех более мелких животных и может не страшиться крупных своих врагов. Человек, ступающий по снегу на плетеных лыжах, приобретает решающее преимущество перед подавляющим большинством лесных четвероногих.
Ни ходуль, ни лыж у Скукума не было, а потому его подолгу запирали в хижине одного. По-видимому, во время такой их отлучки чернобурый лис и устроил пирушку на ее кровле, чуть не сведя с ума бедного пса.
Налеты на ловушки Куонеба и Рольфа не прекращались, но вор не придерживался какого бы то ни было расписания и был достаточно хитер, чтобы успешно ускользать от конкурентов. Или ему просто везло.
Возвращаясь домой после трехдневного обхода, трапперы увидели далеко впереди на белой открытой равнине озера двух каких-то животных, которые то бегали, то вступали в схватку. «Скукум и лиса», – подумали оба, но не успели еще открыть дверь хижины, как Скукум бурно приветствовал их изнутри.
Куонеб вгляделся в два движущихся пятна и сказал:
– У одного нет хвоста. Думаю, это пиишу [27] и лисица.
Рольф занялся приготовлением обеда, но все время поглядывал в окно. Пятна оставались на озере, хотя почти все время быстро меняли положение.
После обеда мальчик сказал:
– Пойдем посмотрим. Может, добудем шкуру, а то и две.
Друзья надели лыжи; прячась за сугробами, проскользнули над оленьим бродом и за кустами прокрались на мыс неподалеку от четвероногих противников. Одного взгляда было достаточно, чтобы им вспомнилось посрамление Скукума.
В ста шагах от них на белом ковре стояли друг против друга большая рысь и их старый приятель – чернобурый лис. Он в отчаянии скалил сверкающие зубы, но проваливался в снег по самое брюхо при каждой попытке убежать. И был уже сильно ранен. Впрочем, рысь тут же догнала бы лиса, потому что широкие лапы выдерживали вес ее тела надежнее самых лучших снегоступов, хотя она была заметно тяжелее своего противника. Однако рысь тоже уже устала и все еще побаивалась острых зубов, которые щелкали, как челюсти стального капкана, едва она делала шаг вперед. Да, конечно, она намеревалась расправиться с серебристо-черным лисом, но без ущерба для себя.
Вновь и вновь они на мгновение сближались, когда измученный лис прыгал вперед по рыхлому, коварному снегу. Если бы ему удалось найти какое-то укрытие с тыла, он бы еще постоял за себя. Но куда бы он ни поворачивал, могучая, вооруженная еще и когтями кошка оказывалась у него на пути, не провалившись в снег и на дюйм.
Смотреть на них и не проникнуться глубоким сочувствием к мужественному лису было невозможно. Рольф, во всяком случае, уже решил помочь ему спастись, но