На глазах Базилио выступили слёзы. На память он выжег раскалённым шилом на пальце Буратино букву «Б».
– Не больно? Подуть? – спросила Алиса, но Буратино только посмеялся: он же деревянный, что ему будет.
Базилио пожал мальчишке руку – у него на пальце была такая же татуировка:
– Теперь ты в семье, Буратино-бамбино.
– Спасибо, Базилио!
– В семье и в наших сердцах.
Настало время прощаться. Не только мягкость и улыбчивость отличала этих хитрых синьоров от Карабаса. Они были готовы отпустить Буратино, как однажды пообещали ему. Они так привыкли к нему и так прониклись его искренностью, что им было почти стыдно за то, как легко они обыграли его в день знакомства. Ну… почти. Вообще-то он сам виноват – это всё карма!
– Мы тобой гордимся… – кивнула Алиса, и Базилио снова всхлипнул. – Просто знай, что ты всегда можешь вернуться.
– Мы семья! – всё-таки разрыдался Базилио.
– Спасибо, ребята! – поблагодарил их Буратино. – За всё-всё-всё. Прекрасных вам обманов!
– Обманемся? – всхлипнул Базилио. – Ой. То есть… обнимемся?
И все втроём обнялись. Базилио ещё немного поуговаривал деревянного мальчика остаться хотя бы до Рождества, он бросался на колени, вытирал слёзы и снова плакал. Но Буратино погнал ослика дальше, уже без них. Телега тронулась, колёса заскрипели – деревянный мальчик отправлялся с курточками к папе, чтобы тот наконец его простил.
– Ариведерчи! – помахал Буратино своим странным компаньонам.
– Мы должны дать бамбино свободу, дорогой, – шепнула Алиса Базилио и помахала в ответ.
На следующий день на въезде в родной Палермо Буратино обнаружил на белых стенах домов, на кирпичной кладке и на брусчатке… своё лицо. Его любопытный нос, нарисованный грифелем, смотрел отовсюду – с маленьких объявлений и листовок. «Пропал мальчик, деревянный…» – было написано на каждой.
Буратино с удивлением проехал по городу, собрав за собой по пути целую толпу, и остановился на площади перед школой.
– Буратино? – шептались люди. – Буратино вернулся!
У фонтана на площади носились с мячиком ребята – те самые, что когда-то играли с его головой. Один из них ахнул, бросил мяч и побежал проулками прочь, прямо в сторону каморки папы Карло.
Буратино спрыгнул с телеги.
– Буратино! Где же вы пропадали?
– Буратино! Вы дадите представление?
– Буратино, мы так рады!
Люди встречали его как героя. Он даже несколько смутился.
– Буратино! – вдруг раздался в толпе знакомый голос. Пьеро!
Буратино принялся искать взглядом друга.
– Наконец-то! – на этот раз кричала Мальвина.
А потом показался и бедный папа Карло.
Толпа расступилась.
– Сынок?! – Папа Карло из последних сил бросился Буратино навстречу, ониобнялись, и плотник заплакал. – Буратино, сыночек, как я рад! Я очень за тебя боялся. Прости меня! Я не должен был тебя оставлять, я не… – Карло закашлялся.
– Ты заболел? – с беспокойством спросил Буратино.
– Простудился слегка, – отмахнулся его отец.
Мальчик почувствовал укол совести.
– Ты больше никогда не будешь простужаться! – Он бросился к телеге и сдёрнул с неё ткань. И тогда Карло увидел, что телега доверху набита верхней одеждой. – Смотри! Сто теплейших курток – и все твои!
Бедный Карло не знал, что сказать, и заплакал.
– Он вернулся! – прокричал всем Арлекин. – И привёз папе Карло сто курток!
– Ты накинь сразу, – предложил Буратино отцу. – Их тут много – потеплее и потоньше, с капюшоном и без.
Карло, укутавшись в одну из курток, перестал плакать и осмотрел всё, что привёз с собой сын. Люди тоже стали заглядывать в телегу.
– Спасибо, сынок. – Карло с благодарностью взглянул на сына. – Тут и на ребят хватит.
Буратино сиял. Он наконец добился своей цели и искупил вину.
– Теперь ты меня любишь? – спросил он. – Точно-точно?
Папа Карло растерялся:
– Ну… конечно! Но почему только теперь? Я всегда тебя любил!
– Это что – моя куртка? – послышалось из толпы.
Синьор протиснулся вперёд, взялся за ворот надетой на папу Карло куртки, вывернул его и показал вышитые нитками инициалы – «Ф. М.».
– Точно! Федерико Манфреди!
Голоса на площади затихли. Все в ужасе смотрели на телегу. Карло перевёл удивлённый взгляд на Буратино.
– Твой сын – вор, – сказал вдруг кто-то, и снова поднялся гул, но на этот раз народ негодовал.
– Не верю, – зашептала синьора в толпе, – я не верю!
– Прекратите! – крикнула Мальвина. – Это какая-то ошибка… Вы только что все были так ему рады!
– Карло! – пробасил мясник у телеги. – Тут и моя куртка!
– И моя, – вторил ему ещё один синьор.
Толпа напирала всё больше.
– Вы же сами пришли в Страну дураков, чтобы у вас забрали куртки! – возмутился наконец Буратино.
– Ты ходил в Страну дураков, Андреа?! – строго спросила жена одного из обокраденных синьоров.
– Я… нет, это не моя, – вдруг растерялся синьор Андреа. – Похожая просто. Ошибся.
Карло поднял руки и призвал толпу к спокойствию.
– Синьоры! Синьори! Я прошу прощения! Забирайте конечно же всё. И простите, пожалуйста, моего сына. Он не хотел. Он, наверное, что-то перепутал. Да, сынок?
Но Буратино злился. Как же так! Он ведь старался! Эти люди сами подсознательно хотели лишиться курток – так сказали Алиса и Базилио.
– Нет! – выпалил Буратино. – Я их папе привёз!
– Ты смотри, какой дерзкий воришка! – рявкнул знакомый папы Карло, синьор Сальваторе.
– Не надо так говорить, – попросил бедный Карло.
– Я не вор! – упирался Буратино. – Это просто справедливость!
Синьоры подходили всё ближе к телеге, и Буратино бросился к курткам, расталкивая всех, кто тянул к ним руки. Папа Карло испуганно смотрел на сына.
– Буратино! Куртки всё-таки надо отдать. Справедливость так не работает…
– Работает! – кричал Буратино. – Работает! Ну почему ты мне не веришь?!
И Буратино снова не придумал ничего умней, чем сбежать.
– Буратино! Стой! – крикнул папа Карло. – Я верю, что ты не хотел плохого! Малыш!
Но Буратино снова было не догнать. Уж слишком резво он передвигался на своих деревянных ногах. На этот раз он бежал прочь от Палермо, за город, по пыльным дорогам, до самого леса.
Он остановился, только когда добрался до пруда, возле которого росло большое раскидистое дерево.
Синьоры тараканы медленно выглянули из-за ворота Буратино. Тот стоял, уткнувшись в дерево. На щеках его высохла смола из слёз. История повторялась. Он снова бежал, страдая от несправедливости, уверенный в том, что его никто не понимает.
– Говорят, через такое проходят все подростки, – вздохнул Антон.
Синьоры тараканы в ожидании расселись на голове у Буратино. Их дорогой деревянный бамбино стоял не двигаясь. Антон вдруг встал и настойчиво потёр Алессандро спинку.
– Ты чего? –