– Ты старый, если тебе не разогревать хитин, замёрзнешь первым.
– Я не старый, я просто плохо выгляжу! И я не замёрзну, тараканы переживают даже чуму!
– Тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул через плечо Антон.
Синьоры тараканы посидели на голове Буратино ещё немного. Молчание, пожалуй, затянулось.
– Вы можете уходить, – вдруг произнёс Буратино. – Я среди своих… Я – дерево. Вам ясно?
Тараканам было ясно. Вот только они не были согласны с этим утверждением.
Алессандро покачал головой:
– Вот так вкладываешься, вкладываешься в воспитание, а потом он дерево…
– Дереву положено стоять в лесу, – заявил Буратино. – И это правильно. Потому что, когда дерево что-то предпринимает, оно приносит всем одни несчастья…
– В третьем лице о себе заговорил… – в ужасе прошептал Джованни.
– Деревья не разговаривают, – спохватился Буратино. – Всё. Стою и молчу. Может, птички на мне поселятся – хоть какая-то польза.
Он сильнее прижался к дереву спиной и закрыл глаза, а синьоры тараканы в первый раз, пожалуй, растерялись по-настоящему.
– Ну что? – сказал Антон. – Можем сами свить гнездо.
Буратино молчал. Пока вдруг со стороны пруда синьорам тараканам не послышался знакомый гудящий звук. Водную гладь прорезал луч света, и между кувшинками появилась труба, а за ней и вся подводная лодка. Буратино открыл глаза и присмотрелся, а из подлодки прозвучал скрипучий голос:
– Милости просим на судно одного деревянного мальчика и троих маленьких обманщиков во фраках!
– Это не нам! – пискнул Антон.
– Синьор, – торжествующе рассмеялся Алессандро, – она пришла к вам сама!
Буратино помедлил, помолчал, но любопытство быстро взяло верх.
Глава десятая,
в которой благородные друзья пойдут на дно
Но в этот раз досточтимая синьора хозяйничала у своего небольшого столика – наливала чай и накладывала варенье в маленькие розетки.
Буратино присел в кресло.
– Не стесняйся, – сказала Тортила и пригласила его угоститься.
– Я дерево. Я не ем, – заявил он.
Тортила благодушно улыбнулась.
– Прости. Должна была сама догадаться. – Она сверкнула глазами на синьоров тараканов: – Угощайтесь вы, друзья.
Тараканы спрыгнули на стол. Алессандро и Джованни вежливо встали подле розеток, а Антон достал из-за пазухи маленькую раскладную ложечку и бросился на сладкое варенье:
– Мали-и-иношное!
– Благодарю, синьора Тортила, – поклонился Алессандро.
– Очень скучали и раскаивались, – добавил Джованни.
Тортила погрозила тараканам пальцем и внимательно оглядела Буратино:
– Какой ты интересный. Очень-очень. И красивый… Тебе говорили, что ты красивый? Только я одного не пойму: чего ты заладил: «я дерево, я дерево»? Ты же понимаешь, что дерево – это не то, что тебя определяет?
Буратино смущённо отвёл взгляд и стал наблюдать за тараканами, аппетитно уплетающими варенье.
– Ты в первую очередь личность, характер! – продолжала Тортила. – Смелый, добрый, смышлёный, скромный… и только потом уже деревянный.
Буратино молчал. Тортила удивлённо посмотрела на синьоров тараканов:
– Что это у нас тут с настроением?
– Не говорите! – воскликнул Буратино. Ему было стыдно признаваться в своих проступках.
Но тараканы его не послушали.
– Слегка нахулиганил, – вздохнул Алессандро, – и теперь терзается.
– Ну не то чтобы слегка… – добавил Джованни. – Пошёл по наклонной.
– Упал на самое дно, – заключил Антон. – Ниже дна. Прямо в ил зарылся и…
– Антон! – осёк его Алессандро, а досточтимая синьора Тортила рассмеялась.
– Каро мио, дитя моё, – вздохнула она, – тебе положено хулиганить! Это совершенно нормально… Детство – время ошибок.
И, чтобы доказать ему правдивость своих слов, Тортила рассказала ему о своём детстве. Когда-то она и сама была такой же молодой, как Буратино, и тогда она не боялась быть шумной и дерзкой, наивной и беспечной! Когда Тортила призналась, что при острой необходимости даже могла ввязаться в драку, Буратино совсем не мог в это поверить! Перед его глазами проносились яркие картинки, которые описывала пожилая синьора. Тараканы вместе с ним заворожённо слушали её истории.
Наконец Тортила спросила:
– Ну что, тесоро мио, мой дорогой, теперь всё понятно?
– Не всё… – признался Буратино, хотя на душе у него стало легче. – Почему я… деревянный?
Тут досточтимой синьоре Тортиле было нечего ответить. У Буратино по щеке опять скатилась смоляная слеза.
– Папа мечтал не о таком сыне, как я…
Тортила вытерла ему слезу.
– А я думаю, никто не знает, о чём мечтает на самом деле. Но ключик…
Тараканы, не сговариваясь, посмотрели на шкаф-буфет, изнутри которого исходило золотое сияние. Антон отложил свою ложку.
– Ключик, – продолжала Тортила, – всегда открывает дверь к самым заветным мечтам. Ты просто ещё не…
– Но, – перебил вдруг её Антон, – вы же сами напугали волшебные пылинки своими воплями: «Откройте! Откройте немедленно!»
– Антон! – в ужасе закричал на него Алессандро.
– Что? – закашлялся вареньем тот. – Вместо того чтобы помочь мальчишке, мы всё едим тут варенье… Малиношное!.. Вот что я скажу: нужен новый ключик!
Буратино задумчиво посмотрел на тараканов и повернулся к Тортиле:
– Так если всё дело в ключике, то, может, вы дадите мне его?
К всеобщему удивлению, синьору не пришлось уговаривать.
– С удовольствием! – согласилась она и сняла один из ключей с крючка. Но не успела она вручить его Буратино, как неожиданно захрапела. Пожилая синьора ничего не могла с собой поделать. В конце концов, ей это было простительно, ей было слишком много лет.
Буратино растерянно посмотрел на тараканов, а те показали ему жестами, что надо разбудить Тортилу.
– Синьора… – робко произнёс Буратино.
– А? Да! – тут же проснулась хозяйка подводной лодки и протянула ключик гостю.
– Я загадаю папе нового сына, не деревянного.
– Зачем? – замерла синьора, и лицо её вдруг стало строгим.
– Чтобы у папы был нормальный сын.
Тортила покачала головой и вернула ключик в шкаф.
– Ты всё-таки так ничего и не понял…
– Но папе нужен сын, такой, какого он хотел! – упрямо сказал Буратино. – Я хочу исполнить его мечту!
Тортила в задумчивости постояла у шкафа и снова внимательно посмотрела на бедного Буратино.
– А ну-ка повтори ещё раз. Как ты загадаешь?
– Загадаю… Загадаю папе сына, которого он заслуживает.
– Ладно, – улыбнулась синьора, – только так и загадай, слово в слово: сына, которого заслуживает папа.
– Санта-Мария! – ахнул Алессандро. – Скажи спасибо, Буратино!
А Тортила снова открыла шкафчик, сняла с крючка сияющий золотой ключик и положила его на ладонь Буратино.
Дуремар сидел на полу у кабинета Карабаса.
– Синьор Карабас, – устало повторял он, – массы просто не в состоянии понять высокое искусство, творческие решения