Речь политического деятеля не должна быть ни юношески пылкой, ни театральной, как речи парадных ораторов, плетущих гирлянды из изящных и увесистых слов… Основу его речей должна составлять честная откровенность, истинное достоинство, патриотическая искренность, предусмотрительность, разумное внимание и забота… Правда, что политическое красноречие, гораздо больше, чем судебное, допускает сентенции, исторические параллели, выдумки и образные выражения, умеренное и уместное употребление которых в особенности хорошо действует на слушателей.
Когда из мира уходит солнце, все омрачается, так же и беседа, лишённая дерзости, вся не на пользу.
Подчас не без пользы бывает заткнуть обидчику рот остроумной отповедью; такая отповедь должна быть краткой и не обнаруживать ни раздражения, ни ярости, но пусть она умеет со спокойной улыбкой немного укусить, возвращая удар; как стрелы отлетают от твёрдого предмета обратно к тому, кто их послал, так и оскорбление словно бы летит от умного и владеющего собой оратора назад и попадёт в оскорбителя.
Или как можно короче, или как можно приятнее.
Когда ты бранишь других, смотри, чтобы ты сам был далёк от того, за что другим выговариваешь.
Ни одно произнесённое слово не принесло столько пользы, сколько множество несказанных.
Мы часто задаём вопрос, не в ответе нуждаясь, а стремясь услышать голос и снискать расположение другого человека, желая втянуть его в беседу… Опережать с ответами других, стремясь захватить чужой слух и занять чужие мысли, – все равно что лезть целоваться к человеку, жаждущему поцелуя другого, или устремлённый на другого взор стараться привлечь к себе.
Кто хочет соблюсти пристойность в насмешках, должен понимать различие между болезненным пристрастием и здравым увлечением… насмешки над первым оскорбляют, а над вторым воспринимаются благосклонно…
Есть различия и в замечаниях, касающихся телесных недостатков. Горбоносый или курносый только усмехнётся, если подшутить над его носом… А вот намёк на дурной запах из носа или рта крайне тягостен. Лысые снисходительно относятся к подшучиванию над их недостатком, а имеющие глазное увечье – неприязненно… И вообще различно отношение людей к своим внешним недостаткам: одного тяготит одно, другого другое… Поэтому кто хочет, чтобы его поведение в обществе было приятно окружающим, должен учитывать их характер и нравы в своих шутках…
Надо учитывать и состав присутствующих: то, что вызовет у вышучиваемого смех в обществе друзей и сверстников, будет ему неприятно услышать в присутствии жены или отца, или учителя…
Очень важно также следить за тем, чтобы насмешка пришлась кстати в обстановке общего разговора, в ответ на чей-либо вопрос или шутку, а не вторгалась в застолье как нечто чуждое и заранее подготовленное.
Есть три способа отвечать на вопросы: сказать необходимое, отвечать с приветливостью и наговорить лишнего.
Менее обидна насмешка и в том случае, если она в какой-то мере относится и к самому говорящему…
Беседа должна быть столь же общим достоянием пирующих, как и вино.
Злоречивый язык выдаёт безрассудного.
Клеветы и злоречия надо остерегаться, как ядовитого червя на розе, – они скрыты тонкими и лощёными оборотами.
Болтун хочет заставить себя любить и вызывает ненависть, хочет оказать услугу – и становится навязчивым, хочет вызвать удивление – и делается смешным; он оскорбляет своих друзей, служит своим врагам.
Сила речи состоит в умении выразить многое в немногих словах.
Научись слушать, и ты сможешь извлечь пользу даже из тех, кто говорит плохо.
У наказываемого не остаётся повода упорствовать против исправления, если он сознает, что наказан не в порыве гнева, а на основании беспристрастного изобличения.
Победившие спят слаще побеждённых.
Совершать дурные поступки – низко, делать добро, когда это не сопряжено с опасностью, – вещь обычная. Хороший человек – тот, кто делает большие и благородные дела, даже если он при этом рискует всем.
Если похвально благотворить друзьям, то нет постыдного и в том, чтобы принимать помощь от друзей.
Человек здравомыслящий должен остерегаться вражды и озлобления.
Мне не нужно друга, который, во всем со мной соглашаясь, меняет со мною взгляды, кивая головой, ибо тень то же делает лучше.
Из золотой чаши пить отраву и от друга коварного совет принять – одно и то же.
Порядочная женщина… даже разговоры не должна выставлять напоказ, и подавать голос при посторонних должно быть ей так же стыдно, как раздеваться при них, ибо голос выдаёт и нрав говорящей, и свойства её души, и настроение.
Не прав был Геродот, сказав, что вместе с одеждой женщина совлекает с собой стыд; напротив, женщина целомудренная, снимая одежду, облекается в стыд, и чем больше стыдливости между супругами, тем большую любовь это означает.
Смелость – начало победы.
Украшает женщину то, что делает её более красивой, но делает её таковою не золото, изумруды и пурпур, а скромность, благопристойность и стыдливость.
Подобно огню, который в тростнике, соломе или заячьем волосе легко вспыхивает, но быстро угасает, если не найдёт себе другой пищи, любовь ярко воспламеняется цветущей молодостью и телесной привлекательностью, но скоро угаснет, если её не будут питать духовные достоинства и добрый нрав юных супругов.
Любовь всегда многообразна как во многих отношениях, так и в том, что затрагивающие её шутки одних тяготят и вызывают у них негодование, а другим приятны. Тут надо сообразовываться с обстоятельствами момента. Подобно тому как дуновение может погасить возникающий огонь вследствие его слабости, а когда он разгорится, придаёт ему питание и силу, так и любовь, пока она ещё тайно возрастает, возмущается и негодует против раскрытия, а разгоревшаяся ярким пламенем находит в подшучиваниях пищу и отвечает на них с улыбкой.
Ловля с помощью отравы позволяет легко и быстро добыть рыбу, но портит её, делая несъедобной; так и жены, которые ворожбою или приворотными зельями стараются удержать при себе мужей, чувственными наслаждениями пленяют их, но живут потом с умалишёнными и безумными.
Жениться следует не глазами и не пальцами, как это делают некоторые, подсчитывая, сколько за невестой приданого, вместо того чтобы выяснить, какова она будет в совместной жизни.
Супружеский союз, если он основан на взаимной любви, образует единое сросшееся целое; если он заключён ради приданого или продолжения рода, то состоит из сопряжённых частей; если же – только затем, чтобы вместе спать, то состоит из частей обособленных, и такой брак правильно считать не совместной жизнью, а проживанием под одной крышей.