Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы позвать Розу. Она-то мигом эту занозу отсюда выставит… Но вдруг понимаю, что не знаю настоящего имени обладательницы крепкого ореха.
М-да, Снежана. Твои навыки коммуникаций просто поражают…
Выдыхаю, когда Роза приходит сама. Я вижу, как она бежит к спальне, а вместе с ней – Фаллос и Фигуристка.
Черт, нас спалили!
– Эта комната – свободная от траха территория! Всем ясно? – кричит Роза и вдруг хватает Гадалку за шкирку. – А теперь выметайтесь из нашей с… Э… Неважно. Короче, выметайтесь отсюда все, кроме тебя. – Она тычет в меня пальцем, а Гадалку за горловину тянет к двери.
Яркий свитер бедняжки трещит, а сама Гадалка вдруг поражает всех внезапной смелостью. Или тупостью.
– Я первая сюда пришла! – выплевывает она и толкает Розу.
То, что происходит дальше, станет причиной моей многомесячной терапии у психотерапевта.
Роза валит Гадалку на кровать, сама нависает сверху и хватает с тумбы увесистый светильник в форме оленя, в ветвистых рогах которого – круглая лампа.
– Еще хоть раз меня пальцем тронешь – и эти рога окажутся у тебя глубоко в ж…
– Ты сказала, тут нельзя трахаться! – Даже находясь в беспросветной заднице, Гадалка умудряется грубить. – Или анал не считается?
Мне становится плохо, когда Роза сильнее вжимает девушку в кровать и угрожающе поднимает к ее лицу рога оленя. Не могу больше стоять в стороне. Не потому, что я добрая. Просто бесит, что все внимание и экранное время – им.
– А ну обе…
Договорить я не успеваю, потому что Роза замахивается светильником и случайно ударяет им прямо мне в лоб. Все девушки охают. Роза выглядит огорченной лишь секунду, ведь в следующую на нее уже налетает Фигуристка с подушкой.
– Брось оружие! – вопит она и пытается ударить Розу.
Та бьет светильником, и рога оленя вспарывают подушку. Пух летит во все стороны, а Фигуристка пронзительно кричит:
– У меня аллергия на перо!
– Так свали отсюда! – Я вырываю испорченную подушку, мою подушку, из рук соперницы. Голова трещит от боли, ушиб на лбу вообще ощущается вулканом, но я нахожу в себе силы оттолкнуть Фигуристку.
– Девочки, у вас у всех скрытая потребность доминировать! – напоминает о себе бедняжка Фаллос, которая от ужаса зажалась в угол. И правильно. Там меньше всего вероятность огрести.
– Хватит рукоприкладства! – верещит Гадалка, с которой все никак не слезет Роза. – Я наведу на вас порчу на понос!
– Тоже мне, напугала! Природа тебя опередила, – кривится Фигуристка, с которой мы цапаемся как кошки. Я пытаюсь вытолкнуть ее к двери, она старается вцепиться мне в волосы. – У меня и так непереносимость лактозы!
– Спасибо, что подсказала! – злобно смеюсь я и смотрю ей прямо в глаза, упуская тот момент, когда сзади подкрадывается Фаллос.
– Отпустите друг друга! – приказывает она таким властным тоном, что все в комнате замирают, чтобы взглянуть на секс-блогершу.
Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда она ударяет по моим рукам. Я тут же перестаю заламывать конечности Фигуристки и ошарашенно смотрю на воинственную Фаллос, сражающуюся за мир и спокойствие, вооружившись вибратором, который, похоже, был в ее сумочке.
Розовый увесистый член после моих рук ударом обрушивается на ладони пискнувшей Фигуристки. Гадалку тычут пенисом под ребра, чтобы та перестала вопить. А бедную Розу так лупасят по спине, что мне кажется, будто мы все разом оказались в очень плохом БДСМ-порнофильме.
Большая кровать, пять девушек, куча перьев, пара царапин и синяков, вибрирующий член, включенная камера… И открытая дверь, за которой с вытянутыми лицами стоят Антонина и тот самый мужик, за сердце которого (а не за кровать) нам нужно сражаться.
– Твою мать… – опустошенно выдыхает Роза, и я почти слышу, как это запикивают в эфире.
Глава 7
Алекс
Антонина ушла уже минут как десять назад, а я все еще не двигаюсь и просто пялюсь перед собой в панорамное окно, сквозь которое открывается изумительный вид на снежный пейзаж и яркие красные подъемники, несущиеся к верхушке горы.
Откидываюсь в кресле и позволяю себе рассмотреть гостиничный номер. Пространство озаряют солнечные лучи, падающие сквозь окно. В центре комнаты расположился трехместный велюровый диван песочного цвета, а на полу перед ним – темно-зеленый гобеленовый ковер с кисточками по краям. Возле высокого шкафа – множество деревянных рамок с фотографиями склонов в разные промежутки времени. Уголки губ поднимаются от мысли, что наследие моего отчима вот-вот доберется и до России.
Когда Роман Багинский, наш постоянный гость в Ишгле, во время очередного визита предложил мне открыть в Красной Поляне свой склон, я был удивлен. Приятно удивлен. Я, конечно, осведомлен, что такое франшиза, но всегда предполагал, что это больше про открытие «Синнабона» или маркетплейсов, что так популярны в России, но уж точно не про горнолыжные курорты.
Но меня абсолютно не напрягает мысль попробовать что-то новое. Особенно когда дело касается бизнеса.
Антонина бы сейчас обязательно бросила мне фразу вроде: «Если вдруг вы захотите что-то новое в постели, то девушки к вашим услугам».
Черт возьми, я будто и в самом деле в порношоу.
Мысль о том, что уже через час мне придется столкнуться лицом к лицу с двенадцатью участницами, напрягает до одури. А еще напрягает вот это странное пожелание «моего личного координатора» перестать строить из себя святошу и наслаждаться.
О, я, конечно, далеко не святоша.
Мне нравится секс. Жесткий, нежный, грубый, быстрый, медленный… Не столь важно. Я просто люблю хорошо потрахаться. А кто не любит?
Покажите мне хотя бы одного мужчину, который говорит вам обратное, и я скажу вам, что он врет. Бегите от него, лжеца, подальше. Сразу же.
Все мужчины любят секс. Все.
Вы рассказываете нам о новых туфлях, мы представляем, как они смотрятся у нас на плечах. Вы красите губы алой помадой, мы… правильно, представляем, как эти красные губы смыкаются вокруг члена.
И все мужчины живут с одной простой целью: доказать собственному члену, что это они управляют им, а не наоборот. Иногда не выходит. Но я пока что держусь.
Да, брак с Луизой был, мягко говоря, неважным. Мы поженились спустя пару месяцев после знакомства и следующие два года практически жили в моей постели. Видимо, моя бывшая жена предположила, что перевыполнила план по супружескому долгу еще тогда,