Понятия не имею, что означает это выражение, но усмехаюсь, заметив, что Антонина только что закатила глаза.
– Вы что, только что закатили глаза? – с улыбкой интересуюсь я.
– Вам показалось.
Фыркаю.
– Такой вы нравитесь мне гораздо больше.
Антонина удивленно смотрит на меня, и я вижу, как уголок ее губ дергается в подобии улыбки. Она тянется к своим волосам, чтобы убрать их за ухо, а затем жестом просит меня занять свое место в вертолете.
Когда дверь закрывается и пилот начинает набирать высоту, я любуюсь горным курортом с высоты птичьего полета. Взгляд тут же загорается огнем, а вместо крови в венах начинает растекаться азарт. С замиранием сердца рассматриваю трассы для бордер-кросса [3], на которых готовятся к соревнованиям сноубордисты. Чуть дальше замечаю и трассу для слоупстайла [4], а от спуска для хаф-пайпа [5] у меня захватывает дух.
Да уж, холостяк из меня так себе, учитывая, что все это возбуждает меня гораздо сильнее, чем девушки.
Наконец вертолет начинает снижаться. Покидаю салон и вижу перед собой роскошное двухэтажное здание в стиле главного здания «Розариума». В панорамных окнах преломляются лучи ослепительного солнца, создавая разноцветные узоры. По периметру замечаю лепнину с цветочным орнаментом, а главный ход виллы украшает арка из искусственных роз.
– Снимай, снимай, – командует Антонина двум операторам, которые, как шакалы, уже практически тыкнули линзами мне в лицо. – Улыбнись, – сквозь зубы шипит «мой личный координатор», и это меня смешит.
Играть на камеру я никогда не умел, хоть и часто кривлялся во время сноубордических соревнований. Но тогда я чувствовал себя под защитой: в форме, шлеме и маске. А сейчас я словно голый.
Главное, не сказать об этом Антонине. Иначе она сразу же реально заставит меня раздеться одним лишь суровым взглядом.
Открываю входную дверь и прохожу внутрь, ожидая увидеть участниц. Но их здесь нет.
Большая комната сияет в солнечном свете. Диван по ее центру пуст, и нет никаких следов пребывания девушек. Это немного удивляет меня, но тут сверху доносится шум. Поворачиваю голову в сторону лестницы, и операторы тут же подбегают к ней, чтобы снять мою реакцию на первую встречу с прекрасной половиной этого шоу.
Спешно направляюсь наверх и, увидев происходящее, начинаю громко смеяться.
Честно, вижу такое впервые: девушка увесистым резиновым членом пытается сражаться с другой, которая отражает ее удары разорванной подушкой. Затем эта же брюнетка начинает тыкать фаллосом под ребра другую девушку, пока две другие визжат, пытаясь спастись от члена.
Это все, конечно же, происходит на моей постели. Ведь именно здесь я должен оставаться после съемок дней отборов.
Всю эту вакханалию, естественно, снимают операторы. И мне становится не до смеха, когда я понимаю, что это все увидит Луиза. И моя мать…
– Черт, – выдыхает бритая налысо девушка, буквально читая мои мысли.
Перед лицом тут же возникает Антонина, глаза которой сейчас размером с шар для боулинга. Хотя, учитывая мои недавние сравнения шаров, это сейчас прозвучало ужасно.
В общем, у нее большие глаза. И забудьте о шарах. Просто большие. Не шары. Глаза.
Это все какой-то бред.
Снова начинаю смеяться, и «мой личный координатор» буквально выталкивает меня за дверь, тут же закрывая ее перед носом.
– Вы совсем охренели? – доносится ее крик за дверью. – Надевайте сноубордические комбинезоны, и на выход!
– Сноубордические… что? – пищит одна из девушек.
– А вы думали, мы вас тут в бальные платья наряжать будем?
– Вообще-то, да… – А этот голос принадлежит той бритоголовой. Я догадываюсь об этом по дальнейшему отборному мату, сорвавшемуся с ее губ.
– Живо вниз! – вопит Антонина, и мы с операторами отскакиваем от двери и пулей летим на улицу.
Глава 8
Алекс
Итак, пункт первый: участницы шоу, очевидно, думают, что они попали не на съемки телепроекта «Лавина любви», а на «Остаться в живых». Как иначе объяснить эту битву фаллосами – я не знаю.
Примечание к пункту первому: и знать не хочу.
Пункт второй: мой член уже не главный участник этого телешоу, ведь он здесь больше не один. В съемках «Лавины любви» участвуют уже как минимум два члена.
Примечание к пункту второму: это не может не радовать.
Пункт третий: уже минут через пятнадцать я смогу покорить склон. И чувство эйфории заполняет грудь. Как же я счастлив!
Примечание к пункту третьему: а вот участницы, судя по их недовольным крикам о горнолыжных комбинезонах, не счастливы.
Пункт четвертый: мне плевать на чужое счастье, когда речь идет обо мне и сноуборде.
Здесь примечаний не будет.
Я люблю покорять склоны. Наслаждаюсь адреналином в крови во время фристайла. И получаю оргазм на трамплинах. Вот такой я фетишист.
Вертолет снижается и, коснувшись земли, высаживает меня в нескольких метрах от центра горнолыжного курорта. Вижу вдалеке маленький деревянный домик со стеклянными окнами в пол и изумрудной крышей, под которой красуется надпись «Прокат», и следую к нему.
Опасно брать в аренду снаряжение, особенно когда ты профессионал в своем деле. Но, как бизнесмен, я должен тщательно изучить, во что собираюсь вложить деньги. Ведь если часть курорта будет носить мое имя, я не могу облажаться. Здесь все должно быть идеально. И никак иначе.
Толкаю тяжелую дверь и прохожу внутрь. Небольшое помещение освещается лучами солнца. Справа вижу множество сноубордических досок самых разных размеров и сразу же мысленно ставлю курорту плюсик, ведь, несмотря на то, что сейчас самое начало сезона, при таком большом потоке туристов «Розариум» отлично справляется со своей работой. Рядом с досками замечаю стенд, заполненный шлемами и очками с разными типами линз, что тоже является огромным плюсом. На вешалках висят яркие комбинезоны, маски и флисовые комплекты.
– Простите, мы закрыты, – вдруг появляется передо мной запыхавшаяся девушка. Ее светлые волосы выглядывают из-под маски, надетой прямо на разноцветную шапку с помпоном.
– Дверь была открыта, – выдаю очевидное.
Блондинка устало выдыхает:
– Да, но мне нужно бежать.
Когда она поднимает на меня глаза, они тут же распахиваются.
– Это… вы, – заикается девушка, словно увидела не меня, а Егора Крида.
Только не спрашивайте, откуда я знаю, кто это. Сложно не знать Крида. Все его знают. Перед участием в шоу я лично пересмотрел все выпуски российского «Холостяка». И об этом тоже не спрашивайте.
– А мы знакомы? – вскидываю бровь.
Девушка все еще пялится на меня огроменными ярко-зелеными глазами, а затем тяжело сглатывает.
– Вот же задница, – выдыхает она, и ее глаза тут же открываются