Почему Россия вдруг провела испытания ядерного оружия? Иран угрожает Америке. Арабы требуют отдать им Иерусалим. При чем тут Россия? Почему именно Россия решила показать миру свою атомную силу? Всех вразумить? Продемонстрировать, на чьей стороне сила? А на чьей стороне Россия? Наверное, не на американской. Если Америка решит ликвидировать Юсуфа Хубрака, Россия за него вступится? С помощью ядерного оружия? Или не вступится?
Конгресс Соединенных Штатов Америки принял новую ядерную доктрину, разрешающую превентивное нанесение ядерного удара. «Это они так впечатлились ослом?»
Лев листал информационные сообщения – все каналы повторяли одно и тоже.
Усилием воли он вытащил себя из гипноза и отправился в общий зал. Фло тоже сидела с телефоном – радовалась, огорчалась, но вряд ли читала новости. А Юдит и Ксения неспешно беседовали. Никто ничего не боялся.
Лев от греха подальше отключил телефон (а вдруг что-то еще прилетит?) и невидящими глазами уставился в книжку.
* * *
В Тенгбоче путники сначала одни, а потом вместе с Гангой еще раз изучили карту. Основная тропа вела к базовому лагерю Эвереста – туда было еще пять-шесть дней пути. И эта дорога была своего рода тупиком: она подходила под Эверест, а дальше путь был закрыт, если не считать лобовой подъем на вершину, доступный самым отчаянным альпинистам.
Чуть выше Тенгбоче вправо на восток уходила еще одна тропа. Сначала она шла вдоль реки Чолунгче, затем резко набирала высоту, оставляла на севере пик Ама-Даблам и взбиралась на перевал Сонам (5640 метров, на 280 метров выше, чем базовый лагерь Эвереста – самая высокая точка, на которой был Лев). После перевала тропа уходила к долине Хунка, где был шанс пересечься с предполагаемой восточной траекторией движения Каравана. Оттуда можно было опять повернуть на север и через перевал Ампу-Лапче (высота 6145 метров) выйти в Китай. Именно этот перевал казался одним из двух возможным путей движения Каравана из Китая в Тибет. А дальше можно пройти на запад к горе Кайлаш и оказаться в самой неизведанной части Гималаев, где, по легенде, и находится никем не открытая Шамбала, обогнуть Кайлаш с севера, повернуть на юг и двинуться назад в Тибет к перевалу Нангпа-Ла – самому известному пути из Китая в Непал. Если Юдит права и Караван действительно движется по этому кругу, да к тому же по часовой стрелке, появлялся шанс на встречу.
Ксения, хотя и обошла весь Тибет, никогда не ходила от Тенгбоче на запад к перевалу Сонам.
Спросили Гангу.
– Да, я знаю этот перевал.
– Трудный?
– Не так чтобы трудный. Мистер и миссис пройдут.
– Ты, Ганга, ходил этим перевалом?
– Нет, Ганга не ходил.
– Как же ты нас проведешь?
– Я могу провести. Не беспокойтесь, мистер Лев и миссис Ксения.
Утром следующего дня четверка вышла в путь. Через два часа Ганга уверенно свернул направо, на маленькую, еле угадываемую тропу. Она сразу запетляла вверх, и к обеду они уже оказались на верхнем плато, откуда открывался вид на большую часть долины Кхумбу и маленькие домики монастыря Тенгбоче, гестхаусы и основную тропу, по которой ползли крошечные люди и яки. Впервые Лев обозрел тропу со стороны и увидел великую дорогу с вереницами путников, напоминавших муравьев. Лев подумал, что это, может статься, последний взгляд на цивилизацию, от которой он уходит все дальше – возможно, навсегда. И теперь его мир – это тихая Ксения, мрачная Юдит и шебутная Фло. А еще всегда довольный Ганга и четыре шерпа, которые перебегают с места на место так быстро, что в основном сидят на корточках около какой-нибудь скалы и болтают. Вот и все человечество…
Друзья – возможно, они уже стали друзьями? – перекусывали бутербродами, пили воду из ручья и глазели вниз. А затем поднялись и сделали несколько робких шагов. Дорога к базовому лагерю скрылась из вида – и они углубились в долину Чолунгче.
Ландшафт поменялся. Теперь они шли вдоль реки – грязной, бурой, которая с шумом неслась мимо них во встречном направлении. Реку обступали скалы, частично обвалившиеся, заросшие кустарником и кривыми низкорослыми соснами. Сосны обхватывали камни и скалы своими корявыми, жилистыми корнями, заползали в щели, стремясь укрепиться на этом ненадежном основании, но часто падали, выворачивались и повисали кроной вниз.
Идти стало намного труднее. Тропа к базовому лагерю была хорошо набита и если шла круто вверх или вниз, то на ней были высечены ступени. Здесь же и тропы-то как таковой не было: путь шел прямо по камням, обходил скалы, на некоторые – невысокие, полуразрушенные – приходилось взбираться, цепляясь руками, перелезая через упавшие деревья и продираясь сквозь кустарник.
Путь обозначали турики – пирамидки из камней: дойдя до одного, нужно было отыскивать глазами другой. Ганга легко ориентировался в этом хаосе и уверенно шел от турика к турику, легко запрыгивал на большие камни и лишь иногда возвращался, чтобы поискать более удобный путь.
– Кто сложил эти турики? – спросил Лев на привале.
– Хорошие люди, – ответил Ганга.
– Туристы? Или шерпы?
– Туристы или шерпы, – сказал Ганга.
Путь шел по южной стороне реки. К концу дня они не встретили никаких поселений, привычных гестхаусов не было.
Шерпы выбрали маленькую ровную площадку прямо у реки. Ревела вода, нагоняя холод и заглушая человеческую речь. Впервые за путешествие шерпы поставили палатки: маленькую для Льва и две побольше для женщин и для себя. Затем быстро насобирали дров, соорудили очаг из камней и стали готовить еду.
Лев и женщины пытались заниматься гигиеническими процедурами у небольшого чистого ручья, который впадал в мутную бурную реку.
«Может быть, шерпам надо помочь? – думал Лев. – Почему они нас обслуживают? Потому что они шерпы – им так нравится».
Быстро надвигалась темнота. Там, где зашло солнце, силуэт горы еще светился, а с другой стороны громада гор слилась с темным небом. Стремительно холодало.
Путники собрались у костра, грели руки, топтались, пристраивались на камнях. Костер жарил лица, река охлаждала спины. Все молчали – никому не хотелось перекрикивать поток.
Когда совсем стемнело, остался только костер – он заполнил собой все поле зрения и лишь озарял лица сидящих. Лев встал и молча отошел. Шаг за шагом, нащупывая устойчивые камни, он уходил за скалу. Его со всех сторон окружила тьма, стало тише.
Лев закрыл глаза, дождался, чтобы они привыкли к мраку, и запрокинул голову. Великолепие звездного неба захватило его. В каждом лоскутке неба светилась иголка. Это были не отдельные звезды, которые можно разглядеть из вечерней Москвы, – над головой расстилался настоящий