Повисает тишина.
– Не обижайся. Давайте спать. (Ксения.) Я не обижаюсь. (Фло.)
Свет в палатке гаснет. Снизу наползает тьма. Она затопляет звезды, закрывает тонкий серп луны, поглощает камни, скалы, продавливает и растворяет крыши палаток.
* * *
– Мистер Лев, кофе!
Лев и не заметил, как настало утро. После трудного дня, а затем ночевки на коврике на камнях ноет тело. Очень холодно – подзнабливает. Очень горячий кофе. Сумасшедшая красота рассвета. Солнце еще не показалось из-за гор, но алая заря заливает небо. Утром особенно чувствуется пространство – как будто Лев находится внутри гигантской светящейся пирамиды.
Помятые выползают из палатки женщины. Злое лицо Фло с заспанными немытыми глазами. «И такую ее хочу».
Женщины кучкуются у ручья и пробуют умываться. Холод такой, что в воду страшно сунуть палец. Полощешь рот осторожно-осторожно, преодолевая ломоту в зубах.
Можно пристроиться у костра, который разожгли шерпы. Они в легких флисках, чему-то радуются, накладывают кашу. Лев продолжает смотреть на Фло. Почему у нее такое злое лицо? Молчит.
Лев приближается, кашляет, готовится:
– Доброе утро!
Фло что-то неразборчиво бурчит в ответ.
Сборы проходят почти в полном молчании, лишь иногда кто-нибудь говорит что-то односложное по делу. Кажется, что никому не хочется лишний раз разлеплять губы.
Через час они опять идут. Льву сегодня не поется. Он мучится неулыбчивостью Фло.
Тропа сразу лезет вверх по разрушенной скале. Путники переваливают небольшой гребень, журчание ручья остается позади – и их окутывает плотная тишина.
Лев чувствует, как тело постепенно оживает. Поднимающееся солнце согрело один бок. Ганга забирается все выше. Начинается осыпь: пытаешься идти вверх, а нога вместе с мелкими камнями съезжает вниз – и мысли Льва становятся такими же сыпучими и неоформленными.
Привал. Лев неспешно беседует с Ксенией, Юдит и Фло молчат. Молчание Ксении в порядке вещей, но почему Фло сегодня такая тихая?
На втором привале Лев подсаживается к Фло и тихо спрашивает:
– Что с тобой? Ты себя плохо чувствуешь?
– Все хорошо.
– Уверена?
– Не приставай.
Лев опускает голову и отходит.
Тянется призрачный день. Солнце поднялось и опять клонится к закату. Группа растянулась. Впереди маячит Ганга, за ним четко, будто приклеенная, идет Ксения, чуть поодаль от них – Юдит. Лев все больше и больше отстает. А позади всех плетется Фло – ее поджидают шерпы с грузом.
Лев совсем устал. Если раньше он не проверял время, а привал воспринимал как нежданный подарок, то теперь вытрясает часы из рукава каждые пять минут. Полчаса до привала. «Шагаю». Двадцать шесть минут до привала. «Надо обойти скальный выступ. Какой же тут крутой подъем – почти скалолазание». Лев никогда не был скалолазом. Часы… «Нет, не надо смотреть, прошло не больше пяти минут». Шаг и еще шаг. «Ладно, посмотрю…» До привала двадцать две минуты. Неужели прошло только четыре минуты? «Где Ганга? Куда он делся?» Вон они – группа из троих – пробираются сквозь кустарник. Кустарник цепляется за штаны и тянет назад. Нет сил выбирать дорогу. «Зачем я здесь? Старик. Сдохну. Буду валяться, как дохлый сурок». А Фло отстает еще больше. «Ладно я – старая кляча. Фло ходила по Андам. Что Фло? Меньше всего я хочу сейчас секса с Фло». Пыльные потрескавшиеся губы. Надо взять у Ксении помаду. «От поцелуя не будет никакого удовольствия». – «Успокойся, Лев, никто не собирается с тобой целоваться». – «Почему не собирается? Вот Юдит точно не против…» – «Я – против». – «Сколько времени? Я отвлекся. Хорошо, что я отвлекся». 14 часов 22 минуты. «Это значит… сколько я иду? Сколько до привала?» Лев с трудом складывает и вычитает цифры. До привала остаются утомительные восемнадцать минут – восемнадцать минут, которые никогда не кончатся.
Вокруг Лев уже не смотрит. Окружающий пейзаж весь день не менялся: бесконечное плато с наваленными камнями и тонкая тропинка, которая пробирается между ними. Лев глядит только на тропу – только на тропу, на камень, куда он должен ступить прямо сейчас. Утомительно однообразные камни. Вечная тропа.
Нет, не однообразные. Вот этот камень почему-то мокрый. Из серого он стал темно-зеленым. И еще один мокрый синий камень. Насколько красивее камни, омытые водой! А этот камень как будто покрыт ракушками. Какой интересный эффект – это окаменелые ракушки… Аммониты? Да, аммониты – редкое слово проступает в памяти. Сколько им лет? Миллион? Или миллионы? Как давно здесь было море? И вот теперь дождь… Дождя не было уже много дней – почему же они мокрые? Пусть не дождь, может быть, ручей. Я не вижу ручья… Они что – ожили? Какая странная фантазия… Аммониты – ожившие и ставшие мокрыми через миллионы лет. Тропа наполняется неглубоким слоем воды. Лев ступает по воде и видит все больше и больше окаменевших ракушек, аммонитов и каких-то других морских существ – крабов, звезд, осьминогов… По ним течет вода, и кажется, что они шевелятся и даже плывут. Вода поднимается и заполняет всю тропу – тропа превращается в реку. Река уже достаточно глубокая, чтобы затекать в ботинки. Лев думает, что можно подняться на большие камни и прыгать по ним, но ленится и продолжает топать по реке. Ботинки становятся тяжелыми от воды, Лев с трудом вытаскивает завязшую ногу и плюхает ею о дно. Как там женщины? Как им идется? Мысль проносится, но не порождает действия – Льву не хочется поднимать голову. А когда он все же заставляет себя посмотреть вперед, то видит там расчищенную от камней поляну с белоснежным шатром на ней. «Сколько сейчас времени? Я совершенно забыл о привале…» Лев сдвигает рукав с часов и