Сразу вспомнился популярный анекдот: ребенок спрашивает мать: «Вот у древних был такой „бог“. А кто это?» «Как бы тебе попроще объяснить, детка? – задумывается та. – Представь себе Верховного Радетеля без единой „медальки“…»
– Ты был прав, великий старик, – как и многие граждане, привыкшие к мыслеречи, Боб иногда начинал думать вслух. – К чему выпячивать достойные поступки? К ним и без того должен стремиться каждый гражданин. А вот отметить несмываемым клеймом позора деяние недостойное, значит не только наказать, но и предостеречь. И свершившего его, и всех окружающих, – и он покосился на добрую дюжину собственных стигм, привычно сожалея, что проклятые «медальки» нельзя заставить исчезнуть хотя бы на время.
В парке отдыха было традиционно многолюдно. Бегали и галдели дети, чинно прохаживались матроны, снисходительно косясь на молодых матерей, сопровождающих левитирующие аэролюльки с младенцами; у фонтана дурачилась стайка молодежи, брызгаясь водой с некоторой оглядкой (неровен час попадешь в кого-то постороннего, а за такое можно и предупреждение схлопотать, если «жертва» окажется брюзгой). В общем – все как обычно. И все же у одного из этих добропорядочных граждан сейчас зашкаливал уровень агрессии, подталкивая к самому страшному преступлению – лишению жизни. Только как его обнаружить? За намерение, в отличие от свершившегося деяния, никаких отличительных знаков не полагалось. Лишь человекоохранители имели на вооружении специальный прибор, способный фиксировать преступную мысль. Они, кстати, небось, уже мчатся сюда на всех парах – гражданин Шеймас, конечно, «слил» информацию приятелю-новостнику, но замалчивать ее вовсе он, разумеется, не станет – за такое не только полновесную «медальку» пропишут, но и с хлебной работы турнут…
Придется рискнуть.
«Лучший спецкор» присел на лавочку, воровато оглянулся, закрыл глаза и с помощью сложной мантры постарался очистить сознание. Кажется, получилось. Балансируя на грани восприятия действительности, Боб сунул руку под плащ и щелкнул ногтем по неприметной заклепке на поясе.
Купленный за баснословные деньги запрещенный прибор, использование которого грозило приобретением от одной до трех стигм (в зависимости от цели оного), не подвел: сознание Боба как бы подключилось разом ко всем находящимся в парке. Какофония мыслеречи обрушилась, будто океанская волна. Но Боб, подобно опытному пловцу, тут же «вынырнул» на поверхность и принялся делать энергичные «гребки», просеивая болтовню.
– …говорит: милочка! Ваш мальчик – совсем не пара нашей девочке! У него ведь в ближайшем родстве ни одного, включая вас, чтоб меньше двадцати «медалек»…
– Собачка, собачка! Давай играть!
– …я ей сделал? Два раза, выходя из конторы, дверь придержал? Безо всякой задней мысли, заметь! А она – жалобу в СК, а те…
– Собачка! На палочку!..
– …никакого второго ребенка! По крайней мере, пока не улучшит жилищные условия. Только ему, с его-то количеством «медалек», новой квартиры не светит…
– Собачка! Ты глупая? Ну-ка хватай палку!
– Ой, смотрите!
– Мама родная! Да на нем живого места нет!
– Слушай, ведь столько не бывает! Его давным-давно должны были отправить на коррекцию личности!
– Марк! Немедленно отойди!
– Собачка-аааа!!!
– УБЬЮ!!!
На то, чтобы выключить прибор, открыть глаза и понять, куда бежать, у Боба ушло семь на редкость долгих секунд. Цепкий взгляд четко фиксировал происходящее, отсеивая ненужные детали и концентрируясь на главном.
Людское стадо в ужасе: кто-то рыдает, кому-то плохо, многие бегут сломя голову, но есть и те, чье любопытство сильнее инстинкта самосохранения. В целом страшноватое зрелище, но только когда становишься очевидцем подобного в первый раз. А Боб Лозинский – профессионал, за свою бурную карьеру навидавшийся всякого. Он бежит дальше, попутно запуская через свою нейроклипсу флай-камеру.
Вот молодая стильно одетая брюнетка. Явно завсегдатай спортзалов: отличная фигура, хотя личико подкачало – или это от исказившей его гримасы ужаса. Стоит на коленях, мертвой хваткой вцепившись в мальчика лет пяти. Пацан, которому, в отличие от мамочки, не помешало бы регулярно делать зарядку, а еще – вытереть грязный нос, отчаянно орет. В одной руке он зачем-то сжимает толстую сухую ветку.
Вот мужчина и женщина, стремящиеся туда же, куда и Боб. Над плечом каждого так же парит флай-камера, но он и без того знает обоих. Мысленная зарубка на память: сообщить по возвращении шефу, что обожаемый им гражданин Шеймас, похоже, играет в гольф также с корреспондентами «Совести нации» и «Муравейник-Сити». Впрочем, штат Службы Предотвращения всяко не исчерпывается одним сотрудником. Может, кто-то из прочих собирает модели ракетопланов вместе с Грегом Кацем, или занимается бальными танцами в одной группе с Таней Виллис?.. Ладно, что у нас тут еще?
Ага, собака. Огромный мраморный дог. Уж не с ним ли мальчишка собирался играть посредством палки? Весьма-а опрометчиво. Конечно, на псине – стандартный ошейник «Фу–245», обеспечивающий тотальный контроль за ее поведением в общественных местах, и все же… Такая тварь может бегать со скоростью кара. Поправка: могла. Судя по дырке в голове и луже крови, дог свое отбегал.
А вот, наконец, и тот, из-за которого Бобу пришлось прикрывать задницу скотины-Жоржа. Здоровенный мужик. Черные усищи и щетина, грозящая вот-вот превратиться в бороду, черный платок на голове, черная куртка – да, не любит парень ярких красок… Куртку не мешало бы и почистить – вон как заляпана чем-то… о, чёрт! Не может быть!
Флай-камера, помимо прочей хитрой электроники, имела и универсальный анализатор. И сейчас она, сконнектившись с нейроклипсой в ухе здоровяка, послушно выдала в сознание Боба такое…
Пи-Джей 138667.
Полное имя: Псой Гатлинг.
Актуальное место работы: неизвестно.
Актуальное место проживания: неизвестно.
Количество стигм: 99.
– Гражданин! Самая популярный таблоид гигаполиса…
– Гражданин! Пожалуйста, несколько слов для…
– Гражданин! Что тут…
Двое конкурентов кричали безмолвно, Боб, как всегда, в минуты волнения, – вслух. Но ответ все трое получили одинаковый.
– Валите отсюда! – хрипло прорычал объект журналистского внимания. – Цирк закончился, клоун сдох!
Убийца собаки – а то, что дог не разворотил себе череп, споткнувшись на ровном месте, очевидно, – поднялся с корточек, оказавшись еще массивнее.
Медленно обвел тяжелым мутным взглядом всех троих.
Задержал его на Бобе.
Казалось, еще немного – и Лозинский, мытый в семи щелоках спецкор, самым постыдным образом напустит в штаны. Тем более что в лапище у мужика зажато какое-то оружие. На первый взгляд – пистолет. Допотопный, чуть ли не пороховой. Но догу хватило. «Восемьдесят девять процентов вероятности летального исхода – стучит в ушах. – И продолжает расти…»
Видимо, обладатель девяноста девяти стигм тоже осознал наличие в своей руке пистолета. Несколько мгновений смотрел на оружие, будто видит его в первый раз. Потом с нечленораздельным ревом швырнул в кусты и