Словно повинуясь его мысленному призыву, жертва перевернулась на спину. При виде нежной оливковой кожи ее горла, на котором, незаметная для людского глаза, пульсировала крохотная жилка, вампир совершенно потерял голову. Его рывку позавидовал бы любой человеческий спортсмен, занимающийся прыжками в длину. У жертвы не было ни единого шанса спастись, и уже через секунду клыки Джованни жадно впились в плоть.
Дальше все произошло одновременно и молниеносно.
Пасть вампира забила густая шерсть…
В воздухе повисло предсмертное блеяние злосчастной козы…
Ржавые челюсти здоровенного капкана с глухим лязгом сомкнулись на правой лодыжке Джованни.
«Спящая» индианка вскочила и подбросила в костер заранее приготовленную охапку сушняка, после чего заголосила:
– Дедушка Эрнан! Дедушка Эрнан! Скорее! Все получилось!
Из ближайших кустов поднялся сморщенный старый индеец, облаченный только в набедренную повязку и рваную широкополую шляпу. В особо крупную прореху на тулье шляпы был, точно султан, вставлен разлапистый пальмовый лист. То ли для красоты, то ли для маскировки. Старикан держал наперевес кошмарного вида ружье, помнящее, должно быть, еще Кортеса.
– Скорее, дедушка Эрнан! – все не унималась девчонка.
– Не бойся, Марита, – индеец широко оскалился, демонстрируя все свои шесть с половиной оставшихся гнилых зубов. – Еще ни один Чупакабра не вырвался из капкана, который поставил Эрнан Дьенто Негро!
Джованни рад бы опровергнуть эти слова, но старый хрыч был прав: зубья капкана держали на совесть, а крепящую его цепь не удалось бы порвать и слону. Оставалось лишь с ужасом смотреть, как индеец, остановившись в трех шагах от жертвы, не спеша поднимает свое ружьище.
– Я зарядил его серебряной пулей, которую отлил сам! – криво ухмыльнулся он. – Ты больше не будешь пить кровь моих коз, Чупакабра!
Джованни, не мигая, смотрел в бесконечную черную дыру ружейного дула, и ему хотелось отчаянно закричать.
Что это все какой-то дурацкий розыгрыш.
Что он сам не понимает, отчего прыгнул не на девчонку, а на козу.
Что он, благородный вампир из уважаемого и древнего рода, до сего дня и в мыслях не держал возможность осквернить себя кровью четвероногого.
Что во всем виновато подлое турагентство, машина времени и…
Но в это время прогремел выстрел…
* * *
…а потом – еще выстрел. И еще. А потом – пулеметная очередь. А потом, кажется, даже взрыв.
«Чтоб я ожил! – мелькнула паническая мысль. – Что же у него за ружье такое, у этого проклятого индейца?!»
Однако выяснять это, так сказать, опытным путем, не было никакой охоты. Поэтому Джованни, даже не открывая глаз, упал на землю. Тут же совершил двойной перекат влево, всякий раз слегка меняя траекторию движения, чтобы сбить врагу прицел. Мощно оттолкнувшись, исполнил идеальное заднее сальто. И с грохотом врезался во что-то твердое, местами округлое, а местами – угловатое, раскатившееся под его напором во все стороны.
– Братушки! – воскликнул кто-то над его головой. – Сюда! Никак, его благородие осколок поймал!
Несколько пар рук тут же подхватили Джованни, помогли встать, ощупали с ног до головы. Словно сквозь вату до него доносились несколько голосов:
– Кажись, цел. Да и осколок-то – вона где прошел. Вишь, борозда на бруствере. А он – вона где стоял…
– А чего ж он тогда прыгал, ровно баран горный? Ишь, пирамиду-то разворотил, аспид! Винтовки пораскидал все! Собирай их теперя, чисть…
– А может, падучая у него?..
– Откуда он тут вообще взялся? Форма вроде наша, а лицо незнакомое…
– Эй, ваше благородие! Вы меня слышите? Глаза-то откройте!
Подчинившись, Джованни обнаружил, что его окружает толпа разновозрастных мужчин в одинаковой военной форме. Вокруг были какие-то траншеи, канавы, ямы, обрывки колючей проволоки и много-много свежевскопанной земли. Пахло гарью, по́том, кажется, порохом, а еще – тут уж Высший вампир ошибиться не мог, – кровью. Изрядно пахло, надо сказать.
– Ну, слава богу! – заулыбался один из неизвестных солдат, демонстрируя крепкие и желтые, как у лошади, зубы. – Вроде опамятовал. Что с вами стряслось, ваше благородие?
– Стреляли… – несчастным голосом протянул Джованни.
Грянул дружный хохот.
– Ить, сказанул! – вытирая слезы, помотал головой какой-то молодой парень.
– Карлушки – оне такие! – хлопая себя по ляжкам, вторил ему сосед. – То и дело стреляють. Да кучно так, дьяволы! А то еще почнут бонбами кидаться. С еропланов!
– Не говори, Тимоха! – не отставал третий. – Однако, на то ведь и война!..
Вампир почувствовал, что стремительно теряет связь с реальностью. Война? Карлушки? Еропланы?..
– Толстой… Мне нужен граф Алексей Толстой… – слабым голосом произнес он, внутренне готовый ко всему. «Проклятая машина! Куда она меня забросила на это раз?!»
Однако же, против ожидания, солдаты прекратили ухмыляться.
– Вроде не уехал еще… – слегка неуверенно предположил первый.
– Точно, совсем недавно их видал, – кивнул тот, что первым заговорил с туристом. – Оне еще Чернозубенку расспрашивали насчет того австрияка, за пленение которого ему Егория вручали. В газете про него прописать обещалися. «Русские ведомости», вона как! Потому как – герой! А потом их господин ротмистр кудай-то увел… э, да вот оне! Эй, Тимоха! Бежи, проси к нам их благородий, пока опять пальба не случилась!
Через минуту перед Джованни стояли двое.
– Добрый день, – кивнул первый – тот, что повыше ростом. – С кем имею честь?
– А кто вы? – совсем растерялся Джованни, поскольку своего визави явно наблюдал впервые.
Брови высокого удивленно поползли вверх:
– Я? Я – военный корреспондент газеты «Русские ведомости» Алексей Николаевич Толстой. Граф, если угодно. Мне сказали, что вы меня спрашивали. Это так?
– Да, но… – под его испытующим взглядом Джованни совершенно растерялся и сбивчиво принялся объяснять: – Я действительно желал бы видеть графа Алексея Толстого. Но не вас. Понимаете?
– Напротив – совершенно ничего не понимаю, – развел руками военный корреспондент и обернулся к своему спутнику. – А вы, Петр Георгиевич? Как это: меня, но не меня?
– Да нет же! – От досады Джованни даже топнул ногой, прежде чем второй – офицер с лихо закрученными вверх усами – успел что-либо сказать. – Мне нужен другой Алексей Толстой!
– Другой?
– Ну конечно! Тот, что сочинил повесть «Упырь». Мы с ним старые приятели, и…
«Неправильный» Толстой в изумлении прикрыл рот ладонью, а потом что-то быстро зашептал на ухо офицеру. Глаза того угрожающе сузились, и он положил руку на пистолетную кобуру.
– Значит, вы, милостивый государь, утверждаете, –