Фэйри, чуть улыбаясь, смотрел прямо в глаза человеку. Немногие выдержали бы такое, но Хаги не отвел взгляда.
– И ты считаешь, что в нем говорилось о тебе? Кто знает… А зачем тебе Арфа?
Человек встал, потом снова сел и снова встал.
– Господин, посмотри вокруг, – торопливо заговорил он, словно опасаясь, что смелость вновь исчезнет. – Твой лес стоит там же, где стоял всегда. Где будет стоять. Но тот ли это лес?
– Продолжай, – тихо сказал фэйри.
– Мир, в котором мы живем, давно не ваш, господин. Увы, боюсь, что теперь он даже не наш. К огню и железу в руках людей прибавились слова. Чуждые слова, которые произносят служители Чуждых Богов. Ты поймешь меня, потому что я знаю – было время, когда твой народ правил всей этой землей.
– Продолжай, – повторил фэйри.
Хаги глубоко вдохнул, набираясь сил:
– Мы становимся чужими на нашей земле. Наши дети, так же как и их деды, выставляют по вечерам за порог плошки с молоком для Малого Народца, но это – лишь ритуал. Ритуал без души превращается в обязанность. Обязанность – в привычку. Привычка – в обыденность. Скажи, господин, что будет, когда исчезнет обыденность?
Фэйри не ответил.
– Я слышал, что Арфа… Если на ней заиграет человек с чистой душой и благими помыслами… она может многое изменить.
– Даже мир? – Голос фэйри стал странно глух. – Я живу на этой земле очень долго, Хаги. Ты упоминал о том времени, когда мы правили миром, и о том, что случилось потом. Потом, когда пришел человек и была сделана Арфа… Но я не стану тебя отговаривать, правнук Тиарна, носитель королевской крови. Ты пришел просить у меня Арфу – вот она.
Человек с трепетом принял из рук фэйри простой, ничем не украшенный инструмент. Рука его несмело потянулась к струнам, но тут же отдернулась.
– Ты позволишь, господин?
– Я слышал, тебе нет равных среди людских музыкантов. Играй, Хаги-Арфист. Если сумеешь…
… – Но почему? Почему?!
Рука бессильно опустилась. Арфа легла на мох. Арфа, не издавшая ни звука.
– Я знаю, о чем ты сейчас хочешь спросить. Нет, Эвальд… наш лес здесь ни при чем. Ни здесь, нигде во всем мире Арфа не сможет спеть ту песню, которой ты от нее ждешь.
– Но это значит… Значит, уже поздно? Ничего не изменить?
– Кто знает, Хаги, кто знает… И вновь ты можешь не спрашивать. Предсказанное Тиарну сбудется…
* * *
Алые скрипки, белые кони – легче воды.
Затерялась погоня
В вересковых холмах.
Странные, легкие, светлые тени кружатся в танце
чужих сновидений
В вересковых холмах.
Белое платье, глаза синей неба – в чаще танцует
одна королева
Вересковых холмов, вересковых холмов…
С деревьев, кружась, падали листья, устилали землю драгоценным янтарно-рубиновым покрывалом. Накрапывал мелкий и надоедливый, как комар, дождь. Ветер, проносясь между стволов, тянул тоскливую песню. Неожиданно к голосу его прибавился еще один – чуть выше, чуть громче.
Прямо на земле, прислонившись спиной к дубу-патриарху, сидел темноволосый юноша. Пальцы его задумчиво перебирали струны старенькой арфы.
– Нет, не так, не так, – время от времени бормотал он. – Лучше немного потише, медленней, а теперь…
Женщина появилась ниоткуда. Она просто была – высокая, статная красавица. В роскошных волосах – диадема из кленовых листьев, в глазах без возраста – удивление пополам с восхищением. Чувства, совсем не подходящие столь древнему существу. Она стояла молча и смотрела, как темноволосый юноша учит ветер петь.
– Кто ты?
Юноша резко оборвал мелодию, оглянулся, ахнул, прикрыв рот ладонью.
– Не бойся, – сказала она, подходя ближе. – Как тебя зовут?
– Дермит Бездомный, – ответил он без всякого страха. Потом немного подумал и спросил: – А ты – королева эльфов? Та, которую еще называют Лесной Госпожой?
Вопрос прозвучал так простодушно и наивно, что фэйри улыбнулась:
– Да, иногда меня называют и так. Ты знаешь обо мне?
– Слышал, конечно. Только… – юноша явно застеснялся.
– Только думал, что это сказки, – закончила за него она.
– Ага. Но я люблю сказки…
Говоря это, он тоже улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза. Сам. Посмотрел он – простой нескладный паренек, все еще по-детски горячий и порывистый, но взгляд принадлежал кому-то другому – мудрому, учтивому, благородному.
– Кто твои родители? – спросила с интересом фэйри.
Дермит пожал плечами:
– Никогда их не видел. Меня вырастили чужие люди, не рассказывавшие, кто я и откуда. Говорили – так лучше.
Фэйри задумчиво кивнула, понимая, что так действительно лучше.
– Постой-ка! Но если ты и впрямь – Госпожа, значит, это… – наконец-то осознал юноша. Она кивнула:
– Эльфийская пуща. Хотя люди обычно говорят – Диваколн. На старом наречии – Тивак Калли, Мрачный Лес. Тебе по-прежнему не страшно?
Оглянувшись вокруг, Дермит помотал головой:
– Нет. И никакой он не мрачный, врут все. Тут красиво и спокойно.
– А как ты попал сюда?
– Просто так. Шел, играл, пел… – Дермит вдруг покраснел. – Про тебя.
– Про меня? Интересно, что же? Спой…
И он пел – сперва робея, потом в полную силу, и наконец – окончательно отдавшись песне, вложив в нее всего себя без остатка. А когда замолчали струны и растворился в тишине последний звук, они просто сидели друг напротив друга и молчали – человек и фэйри, кровь Тиарна и Госпожа Эвальда, уходящее Старое и не нашедшее своего места Новое.
– Спасибо тебе, Дермит, – наконец нарушила молчание она. – Скажи, могу ли я что-нибудь дать тебе взамен?
Юноша потупил глаза:
– Я не смею просить об этом…
– Попробуй.
– Хорошо. Когда я был совсем маленький, то особенно любил одну легенду. В ней говорилось об Арфе. Арфе Королей…
– Ты хочешь взглянуть на нее?
– Да.
– Хорошо, смотри…
* * *
Много времени прошло с той поры. Много названий сменилось у Великого Леса. Говорят, что ныне он – последний оплот древних сил в этом мире. Говорят, любой, осмелившийся переступить его границы, будет навсегда потерян для мира людей: человек с недобрым сердцем превратится в призрака, обреченного вечно повторять эхом любой услышанный звук, того же, чья душа чиста, увлекут в свое потаенное царство эльфы. А еще говорят, что осенью, когда в прозрачном воздухе танцуют опадающие листья, из лесной чащи плывут прекрасные звуки арфы. Эльфийской арфы, которая учит ветер петь.
Войны не будет
– Войны не будет!
Слова падают медленно и неотвратимо. Как капли крови с острия