Для Джордана победа была моментом ранее небывалого счастья. Если в NCAA он выиграл трофей в свой дебютный сезон, в НБА этого пришлось ждать семь лет. Слёзы стали неотъемлемой частью того момента, который оказался одним из уникальных для Майкла. В раздевалке творился полный хаос, но Майкл, после того как получил награду самому ценному игроку финальной серии и взял чемпионский трофей в руки, упал в объятия своего отца и заплакал. Никогда он не чувствовал себя настолько удовлетворённым и счастливым. «Майкл стоял и держал трофей, рыдая… Это был особенный момент», – говорил об этом Джексон.
Книга
Наступило то самое лето, когда можно было спокойно отдохнуть с пониманием того, что дело сделано. Мнения критиков о том, что Джордан не сможет привести команду к чемпионству в качестве первой звезды, приутихли, поэтому можно было насладиться гольфом и другими событиями в межсезонье. Майкл устроил битву с одним из совладельцев арены в Сан-Диего Ричардом Эскинасом. Эскинас был должен Джордану 98 тыс. долларов за ранее проигранную партию, после чего Ричард предложил своему визави удвоить ставку. Конечно, Майкл принял пари и проиграл. С каждой новой партией ставки росли, а Джордан в одну калитку сливал свои деньги, как оказалось, умелому гольфисту. В итоге спустя 10 дней ожесточённых баталий на поле для гольфа Майкл проиграл Эскинасу 1,2 млн долларов. При этом Джордан продолжал настаивать на том, что хочет отыграться и готов продолжить их дуэль дальше. Ричард решил остановить игру и вышел из неё.
В момент максимального наслаждения Джордану прилетело, откуда никто не ждал. Сэм Смит выпустил книгу под названием The Jordan Rules («Правила Джордана»). Книга представляла собой историю о сезоне 1990/1991, в которой «Чикаго» одержал победу. Правда, в ней было очень много личных историй, начиная с того, что Майкл намеренно не давал пасы Картрайту, заканчивая побоями Уилла Пердью на тренировках. Книга раскрыла общественности всю суть Джордана: его проблемы с гневом, иногда маниакальное поведение с партнёрами, а ещё его игровую зависимость, которую он не особо и скрывал ото всех. В книге Смита досталось не только Майклу, но и Краузе с Джексоном. Она выставляла «Чикаго» и прежде всего Джордана в непристойном свете. Тем не менее она показала людям, что даже их кумир не идеальный, он – обычный человек со своими демонами в голове и моментами слабости.
Впрочем, был и крайне негативный момент: Хорас Грант сливал информацию для написания книги Смиту. Это подорвало их отношения. Негодование Майкла последовало сразу после того, как он отказался присоединиться к команде на церемонии чествования чемпионов в Белом доме. Лига же в этот момент стала предпринимать попытки расследований в отношении игровых зависимостей Джордана и его игры на деньги с кем бы то ни было в любой удобный момент, будь то покер или гольф. «Я видел, что они играли в карты в самолёте, но не предполагал, какие ставки они делали», – говорил Краузе. Майкл мог себе позволить такую жизнь, и Джерри был с этим согласен: «Он никогда не вёл себя непрофессионально. Он каждый вечер выходил и был готов играть. Майкл делал добрые дела, и я видел кучу его глупых поступков. Он такой, какой есть».
Последствия выпуска книги ещё сильнее сплотили «Чикаго», если не считать ситуацию с Грантом. Джексон даже начал называть команду «стаей» после этого. Игроки поддержали Джордана, но автор приоткрыл неприятную сторону личности Майкла. Не каждый хотел, а главное – мог бы играть с Джорданом в одной команде. The Jordan Rules спровоцировала много разногласий по поводу того, что собой представляет настоящий Майкл Джордан. У каждого человека было своё мнение на этот счёт. Тем не менее книга получилась правдивой, этого не отнять. В ней было огромное количество информации, которая была доступна лишь определённому кругу лиц, что ещё сильнее погружало читателей в то, что на самом деле творилось с командой.
У Майкла действительно были проблемы со вспышками гнева, действительно он не умел останавливаться во время азартных игр, иногда проводя всю ночь в отеле за игрой или в казино. Когда кто-то достигает вершины, обязательно появляется тот, кто хочет скинуть тебя обратно, – неизбежная истина. До этого непоколебимый образ идеального спортсмена, отца уже двух детей и бизнесмена дал трещину.
Откровения и второй трофей
Настало время, когда Джордан стал главным в НБА. Томас и его «Пистонс» были повержены, Берд испытывал большие проблемы со спиной, а его «Бостон» уже не был той грозной силой, как раньше. Но вхождение на трон главного альфа-самца лиги произошло 7 ноября 1991 г. Мэджик Джонсон в тот день объявил о завершении своей карьеры. Таким образом Майкл стал главной иконой лиги.
С такими новостями Джордан входил в новый сезон. К этому времени Пиппен был уже настолько хорош, что многие всерьёз утверждали, что Скотти – второй лучший игрок в лиге после Майкла. Уникальное преимущество Пиппена заключалось в том, что он делал каждого партнёра в разы лучше. В Скотти вообще не прослеживалось ноток эгоизма, если сравнивать с Майклом. Более того, защитные навыки Пиппена были если не лучше, чем у Джордана, то точно не хуже за счёт более внушительных габаритов и громадного размаха рук.
Без Пиппена Джордан мог полагаться лишь только на себя, теперь в «Чикаго» у него появился надёжный помощник, способный прийти на помощь в самый ответственный момент. Сезон 1991/1992 команда начала феноменально – 37-5, практически не допустив ошибок. В декабре «Чикаго» одержал 14 побед подряд, установив новый рекорд клуба по самой продолжительной серии побед. Оборона «Буллз» поражала всех, команда была способна вытрясти дух из любого соперника на своём пути, особенно когда Майкл и Скотти находили для себя мотивацию наказать звёзд оппонента.
В это же время в Майкле боролись две личности: одна из них понимала, что в скором времени он станет старше и мудрее, другая – это мужчина в самом расцвете сил, который не имел возможности показать своё истинное я или, допустим, совершить какой-то безумный поступок. История с книгой Смита сильно задела Джордана за живое. Ему хотелось выговориться, и он это сделал. Любой мечтал взять интервью у Джордана, но удача подвернулась Мелиссе Айзексон. В разговоре с журналисткой Майкл выдал много интересных фраз по поводу свалившейся на него славы. Он говорил об ошибках, допущенных