41-я симфония Моцарта («Юпитер»), 4-я симфония Бетховена, концерт Бетховена для скрипки с оркестром и увертюра Бетховена «Кориолан».
Пушкин и Виельгорский
Первое зафиксированное упоминание об их очной встрече относится к сентябрю 1826 года. Через день после встречи императора с вызванным из ссылки поэтом Виельгорский вместе с Дмитрием Веневитиновым, Петром Чаадаевым и Иваном Киреевским собрались у Сергея Соболевского, чтобы послушать, как Пушкин в первый раз прочитает рукопись «Бориса Годунова» (еще не отправленную на просмотр царю). В марте 1828 года (тот самый музыкальный март!) состоялся знаковый и уникальный обед у Виельгорского в узком кругу гениев золотого века – Пушкин, Грибоедов, Жуковский, Вяземский (не хватало только Боратынского).
А.Н. Бенуа. «Медный всадник»
А летом Пушкин и Виельгорский часто встречались, провожая на пироскафе в Кронштадт отъезжавших в Европу Жуковского, Александра Тургенева, Софью Карамзину… потом Пушкин с Вяземским провожали в Италию уже самого Михаила Виельгорского, отправлявшегося к больной жене.
И очень часто Пушкина видели на музыкальных вечерах Виельгорских – ведь там можно было не только послушать серьезную музыку в отличном исполнении, но и поговорить с самыми эрудированными и интересными людьми эпохи.
В последний год Виельгорский стал одним из близких поэту людей. В июне 1836-го именно он был восприемником при крещении последнего ребенка Пушкина – будущей красавицы Натальи. Их многое сближало: оба уклонялись от политических разговоров, но приветствовали все, что связано с историей. Кроме того, Виельгорский интересовался мистикой (будучи почетным членом многих масонских лож), и есть устойчивая версия, что именно от него суеверный Пушкин услышал историю об ожившей статуе Петра.
В начале последней пушкинской осени Пушкин и Виельгорский встретились на праздновании именин Софьи Карамзиной в Царском Селе… Виельгорский танцевал «как сумасшедший», не замечая, что Пушкин грустил и злился, наблюдая Дантеса.
Ну а 4 ноября 1836 года Михаил Виельгорский, как и еще шесть ближайших друзей Александра Сергеевича, получил по почте анонимный пасквиль на поэта. Кстати, он единственный, кто отнес анонимное письмо в III отделение.
Вряд ли Виельгорский серьезно участвовал в предотвращении пушкинской дуэли (Пушкин вообще уже никого не слушал, даже Жуковского). Тем не менее в ноябре Михаил Юрьевич специально встречался с бароном Геккерном (приемным отцом Дантеса) и все три последних дня жизни поэта провел на Мойке, 12.
Бернхард Ромберг
«Полная свободы игра, безусловное господство над инструментом, приводящее к тому, что исчезает всякая борьба с этим механическим средством выражения… Это же, пожалуй, высшая цель, к которой стремится артист-исполнитель; и кто этой цели в большей мере достиг, чем Ромберг!» (Эрнст Теодор Гофман)
Основатель виолончельной школы Германии, король виолончелистов и вообще всех виртуозов – как говорили о нем восхищенные слушатели и профессиональные критики. Собственно, это первый виолончелист, достигший мировой славы. Как и Мария Шимановская, Ромберг на концертах всегда играл наизусть – никогда перед ним не стояли ноты. Он внес изменения в строение виолончели, был профессором Парижской консерватории (1801–1803) и композитором (причем писал концертные пьесы не только для виолончели, но и для фортепиано, скрипки и флейты, а также оперы и симфонии…), а в XVIII веке служил вместе с Бетховеном (игравшем на органе и на альте) в Боннской придворной капелле и выступал с ним в одном квартете.
Ф. Крюгер. Бернхард Ромберг
Концертная деятельность Ромберга, а она продолжалась не менее 50 лет, способствовала популяризации самого инструмента: благодаря Бернхарду Генриху Ромбергу виолончель стала солирующим инструментом.
«Цель музыки – сделать человеческое сердце чувствительным и восприимчивым ко всему красивому и хорошему». (Бернхард Ромберг)
В России великий немецкий виолончелист выступал с концертами с 1807 года, причем не только в столицах, где он жил месяцами, но и в провинции. И первым исполнил в Санкт-Петербурге виолончельную партию в квартете Бетховена, заказанном Николаем Борисовичем Голицыным.
Пушкин посетил не менее пяти концертов самого Ромберга и несколько раз слушал его виолончельные концерты в исполнении других музыкантов. Первые три концерта Ромберга, на тот момент – капельмейстера короля Пруссии, Пушкин посещает в конце марта и в апреле 1829 года в Большом зале московского Благородного собрания перед поездкой в Тифлис и далее в Арзрум.
П.Ф. Соколов. Матвей Виельгорский
По частоте посещения нашим национальным гением концертов камерной музыки виолончелист Ромберг уступает только скрипачу Мауреру.
«…инструмент со всей его силой и грацией, со всем его редким богатством звука настолько становится частью артиста, что как бы сам, без всякой затраты механической силы передает все, что чувствует душа». (Эрнст Теодор Гофман)
Матвей Виельгорский
Своим лучшим учеником Бернхард Ромберг считал Матвея Виельгорского, младшего брата Михаила Юрьевича Виельгорского.
«Когда ж виолончель твой дивный,
То полный неги, то унывный,
Пробудит силою своей
Те звуки тайные страстей…»
По мнению Гектора Берлиоза, Матвей Юрьевич Виельгорский был лучшим виолончелистом Европы. Антон Рубинштейн посвятил ему свой Струнный квартет № 3, Феликс Мендельсон – Сонату для виолончели и фортепиано № 2, а Бернхард Ромберг – Пятый (Швейцарский) концерт для виолончели с оркестром.
«Матвей играет на виолончели так, как, должно быть, играют в концертах у господа бога в раю…» (Михаил Лунин)
Самое удивительное – что при всем при том Матвей Виельгорский считался дилетантом! – ведь, во-первых, он был боевым офицером, ушедшим в отставку в звании полковника (напоминая этим князя Николая Голицына; кстати – служил Виельгорский вместе с композитором Александром Алябьевым), а во-вторых, по гражданской службе занимал достаточно значимый пост – директора Департамента хозяйственных и счетных дел (трудно себе представить, чтобы в XX веке основная профессия какого-нибудь замечательного виолончелиста, скажем, Мстислава Ростроповича, – значилась как «заведующий административно-хозяйственной частью»). Именно Матвей Юрьевич Виельгорский докладывал министру Нессельроде об увольнении Пушкина в отпуск – в августе 1833 года и в августе 1835 года (в обоих случаях – на четыре месяца).
Матвей Виельгорский был сдержаннее, серьезнее, а возможно, и вдумчивее брата. Но вот с личной жизнью у него не заладилось. В 1820 году он был помолвлен с Еленой Григорьевной Строгановой [43], но, как и у философа Кьеркегора, – в последний момент произошел разрыв помолвки, что не