– Что ты хочешь сказать? – с любопытством спросила Го Сяофэнь.
– Ну… – Ма Сяочжун не осмеливался смотреть на нее, уставившись на туристический журнал, наполовину торчащий из кармана переднего сиденья. – Сяо Го, хотя при нашей первой встрече ты ударила меня шокером, а я тебя обругал – начало было так себе, но я очень давно тебя полюбил, ты это знаешь. И не просто полюбил, а намного сильнее. Слово «любовь» я выговариваю с трудом, но ты понимаешь… Хотя в твоих глазах я, наверное, просто никчемный тип – про внешность и говорить нечего, да еще болтун, хам, вечно несерьезный, как типичный подонок. Но мы знакомы столько лет, и ты лучше всех знаешь: в душе я Лао Ма, порядочный до мозга костей, предан работе, честен в службе, а что касается чувств, тут и песчинки грязи не найдешь. С тех пор как полюбил тебя, даже мысли о других девушках не допускал, в моем сердце только ты одна, и хоть кости переломай, это правда.
Го Сяофэнь молча смотрела на него.
– Я все это говорю, потому что хочу серьезно сказать тебе одну вещь: будь моей девушкой, а если боишься, что я несерьезен, давай сразу по возвращении распишемся! Мое положение ты знаешь – я в полиции больше десяти лет, простой начальник участка, накоплений двести-триста тысяч, до сих пор живу с мамой в двушке восемьдесят пятого года, больше ничего нет – не то чтобы совсем нищий, но и богатым не назовешь… Но я буду хорошо к тебе относиться, всю жизнь только к тебе одной, никогда не буду играть на два фронта. Кроме нашей будущей дочки, никогда не полюблю другую девушку, и ты знаешь: весь мир перевернешь, не найдешь человека, который осмелится обидеть женщину Ма Сяочжуна. Клянусь тебе, что я никогда не позволю тебе страдать, никогда не позволю тебе испугаться, никогда не позволю тебе оказаться на улице, никогда не позволю потерять дорогу домой… – Сказав это, Ма Сяочжун, как заключенный, ожидающий приговора, опустил голову и ждал очень долго, но так и не услышал ни звука от Го Сяофэнь. Он боязливо повернул голову и увидел, что она смотрит на него, а все ее лицо в слезах.
Он осторожно взял мягкую руку Го Сяофэнь, и как только сделал это, сжал крепко-крепко, больше не желая отпускать.
Го Сяофэнь медленно положила голову ему на плечо, слезы капали одна за другой на тыльную сторону его ладони. В вагоне были только они вдвоем.
Глава 10
1
«Дзинь…» – медный колокольчик над дверью кафе звякнул, заставив читающую Лю Сымяо поднять голову. Взглянув на вход, она увидела, что вошла не Го Сяофэнь, а какой-то мужчина средних лет в кепке. Она снова вернулась к книге «Город греха» Джеймса Эллроя, но уже не могла сосредоточиться на тексте.
Она тихонько вздохнула, закрыла книгу и посмотрела через большое окно на улицу: в глубокой осени ряд платанов, остатки листьев на которых скрутились в черно-желтые шарики, в сгущающейся темноте напоминали готовые погаснуть огоньки. По тротуару медленно проходили несколько пар влюбленных в ярких нарядах, держась за руки. Когда они пересекали световую рекламу, проецируемую на землю, на мгновение становились особенно яркими, но тут же снова исчезали, словно поглощенные ночной тьмой…
После того как столько опытных полицейских работали день и ночь и вложили столько усилий, расследование «Дела Саошулин» оборвалось, словно сломалась кость. Все улики указывали на то, что главный подозреваемый Чжоу Липин имеет надежное алиби и должен быть освобожден по закону. Хотя некоторые полицейские были недовольны и, движимые каким-то чувством досады, искали предлог, чтобы подержать его еще немного, но найти причину было сложно: обвинить в надругательстве над трупом за перемещение тела Чжан Чуньяна в морозильник? Нарушение общественного порядка за драку с Ли Чжиюном? Да ладно, ладно, не стоит искать себе неприятности!
Во время всей процедуры освобождения из-под стражи Чжоу Липин вел себя очень спокойно и сотрудничал, как невиновный человек, который давно был морально готов к своему оправданию. Конечно, он также вежливо произнес несколько слов благодарности правительству, а затем вышел за ворота следственного изолятора. Согласно правилам, даже если с подозреваемого в особо тяжком преступлении сняты все подозрения, он должен оставаться под домашним наблюдением некоторое время. По сообщению уголовного полицейского, ответственного за эту работу, Чжоу Липин сразу вернулся домой и больше не выходил, а ужин заказал из магазина «Добрый сосед» внизу.
Освобождение Чжоу Липина не означало, что четыре убийства на Саошулин можно было оставить нераскрытыми. Специальная следственная группа во главе с Ду Цзяньпином подверглась суровой критике со стороны руководства, хотя в итоге Сюй Жуйлун все же сказал несколько ободряющих слов, призывая всех извлечь уроки, сменить направление, изменить подход и искать выход из тупика. Члены следственной группы один за другим выпрямляли спины, заявляя, что не боятся неудач и готовы начать сначала, но в частном порядке все чувствовали упадок духа. В тяжелой битве, когда казалось, что успех близок, они атаковали не ту вершину, и все было напрасно. Теперь «золотой период» раскрытия дела прошел, и успешное раскрытие тайны станции Саошулин, вероятно, зависело только от воли небес…
В этот период была небольшая рябь на воде, но она быстро утихла.
Сразу после того, как следственная группа выслушала критику руководства и вышла из конференц-зала, Ду Цзяньпин, Чу Тяньин и Линь Фэнчун одновременно обнаружили, что на их телефонах с отключенным звуком появились пропущенные звонки от Лэй Жун. Ду Цзяньпин, думая, что у Лэй Жун могли появится какие-то новые судебно-медицинские открытия по делу, сразу перезвонил ей и узнал, что вскрытие показало: Чжан Чуньян умер от переохлаждения.
– Что? – опешил Ду Цзяньпин. – От переохлаждения? Разве не говорили, что он умер от внезапной остановки сердца?
– Я просмотрела его предыдущие медицинские записи из других больниц. Поскольку у него действительно были проблемы с сердцем, возможно, в ночь происшествия у него случилась внезапная остановка сердца во время полового акта, но это не обязательно означает настоящую смерть – это мог быть обморок или шок, приведший к «мнимой смерти», когда дыхание и сердцебиение становятся настолько слабыми, что кажутся остановившимися. А поскольку Син Цишэн не кардиолог, он мог ошибиться в диагнозе, – заключила Лэй Жун. – При вскрытии я обнаружила в теле Чжан Чуньяна множество неспецифических изменений во внутренних органах, например замерзание