К исходу третьих суток марша, между десятью и одиннадцатью часами, колонна вошла в населенный пункт, когда-то носивший гордое имя город Белый. Оценив оставшееся расстояние, Бирюков распорядился сделать привал и выслал вперед разведку. По словам людей, знавших дорогу, впереди лежал участок маршрута, не являющийся дорогой вообще. За ним находился точно такой же брошенный людьми городок. И вот от него оставалось до Вязьмы приблизительно сто километров. По разработанному плану, предстояло пройти этот отрезок без остановки, причем так, чтобы поворот на Вязьму на границе другого анклава – Сафоновского, чтобы не беспокоить возможных союзников Вяземского анклава – пройти ночью, а цель атаковать на рассвете.
Разведка вернулась, доложив об отсутствии признаков опасности. Бирюков дал команду на продолжение движения. Нужно было торопиться.
БТР Бирюкова шел в центре колонны, спереди и сзади двигались тягачи с транспортерами, на которых перевозились шесть танков и десять БМП. Он как обычно сидел на своем месте, когда через открытый верхний люк сквозь шум двигателей до него донеслись отдаленные взрывы. Почти сразу по громкой дежурный связист сообщил о вызове по сети от авангарда, и тут же БТР замедлил движение и остановился. Бирюков, включившись в сеть радиообмена, успел услышать вызов, как БТР потряс удар. Мгновенно заглохли двигатели и потянуло дымом.
– Попадание! – обернувшись к нему, крикнул водитель и, выхватив из крепления автомат, скользнул в люк.
Бирюков замешкался, снимая гарнитуру связи, и последовал его примеру. Выскочив из машины на правую, ближнюю к лесу сторону, он огляделся. Водителя и радистов он не видел. Как и вообще своих людей из соседних машин. Хотя, судя по закрытым люкам, с радистами все было плохо. В колонне шла заполошная стрельба, но он не видел куда. Создалось впечатление, что стреляли во все стороны. А вот противник молчал. Или Бирюков не видел огневых точек. Справа, из стоящего вплотную леса точно не стреляли. Задняя часть БТР горела, хорошо так горела. Бензин! Доберется огонь до баков – рванет будь здоров. Бирюков выглянул из-за корпуса БТРа влево по движению и успел увидеть как из леса в отдалении к нему летит граната РПГ. Укрыться он не успевал. Раздался взрыв! Тут же что-то дернуло его за руку, и она повисла плетью. Бирюков опустил глаза и увидел, как из развороченного осколком предплечья по руке бежит кровь. Боли он на адреналине еще не чувствовал. Упав рядом с колесом, попробовал рукой пережать сосуды выше раны. Получалось плохо. Нужно было накладывать жгут. Неожиданно рядом появились чьи-то ноги. Бирюк поднял глаза. Над ним стоял Малек с пистолетом в руке.
– Малек! Помоги! – попросил он того, протягивая жгут.
Малек почему-то на этот жест внимания не обратил. Он улыбнулся, поднял пистолет и произнес:
– Прощай, Бирюк!
И выстрелил.
Время «Ч» плюс семьдесят одни сутки.
Штаб-квартира разведки Питерского анклава
Малек не знал, что когда он решал судьбу Бирюка, приблизительно в это же время решалась и его судьба. Далеко от мест, где сейчас Малек фактически поставил точку в судьбе Вологодского анклава, в комнате за стандартным чиновничьем столом сидел круглолицый, в очках, полный и давно не молодой человек, одетый в поношенный серый пиджак. Человек периодически вытирал выступавший пот со лба. А лоб у него был не маленький и захватывал большую часть головы. Человек, глядя в тонкую серую папочку с надписью «Ходок», думал. Из папочки, точнее с фотографии, лежащей в ней, на него, в свою очередь, смотрел остроносый субъект с блеклым незапоминающимся лицом.
Оперативный псевдоним «Ходок», фигурант, известный в миру как «Малек», получил совсем недавно. И месяца не прошло. Но заработать в свой актив очки уже успел. Предполагалось использовать его однократно. А далее нужды в нем не видели. Нет, убивать особого смысла тоже не имелось. Навредить он не мог, но и польза от него в дальнейшем не просматривалась.
Разведке Питерского анклава, а именно за это направление отвечал сидящий за столом человек, Малек был известен давно. Определенный интерес к нему был. Все же он был человеком, близким к Бирюку – главе довольно многочисленного соседнего анклава. А к соседям нужно относиться наиболее внимательно. Но стандартные подходы к нему успеха не принесли. Деньги и золото сейчас мало что значили. Женщин, которых могла предложить питерская разведка, хоть их и было немного везде, Малек мог позволить себе и сам. Все же он был близок к вершине пищевой цепочки анклава и кое-что ему перепадало с барского стола. Власть? Малек был трезвомыслящим субъектом и понимал, что это не его уровень и никто властью с ним делиться не будет. Поэтому верно служил своему хозяину, бывшему однокласснику. Фактически Малек занимался тем же самым, чем и хозяин кабинета. Но делал это дилетантски, все же специально этому он нигде не учился. И пока интересы Питерского и Вологодского анклавов кардинально не пересекались, Мальку в его деятельности никто особенно не мешал. Так, приглядывали на всякий случай. Как и за многими другими анклавами. Но вот события, произошедшие этим летом, дали в руки человека за столом карты, которыми грех было не воспользоваться. Да и болото, в котором они жили без малого два десятка лет, резко всколыхнулось.
Из первого же каравана, привезшего партию молодых женщин, хозяин кабинета сумел вытребовать и лично отобрал пяток барышень. Для дела. Его интересовали яркие, смелые, знающие себе цену и умеющие управлять мужчинами женщины. Таких, кто бы что ни говорил, всегда не много. Это совсем не те, кто может помыкать мужем-тряпкой. Здесь нужен ум. И достаточная красота или хотя бы привлекательность и умение ею пользоваться. Что само по себе редкость. В первой партии он нашел всего