Чтобы избавиться от неловкости, Антон дотронулся рукой до плеча мужчины, обращая на себя внимание, и указал на еще закрытые клетки с невольниками. Тот кивнул в ответ, что-то сказал женщине, и они бросились открывать клетки. Через десяток минут позади строя их группы уже собралась толпа бывших невольников, часть которых вооружилась палками.
А потом над площадью раздался могучий рев десятков глоток. В тыл арабам врезалась морская пехота, усиленная матросами парусника. Их группа тут же ответила таким же ревом и ударила навстречу. Сейчас в одном строю с русичами стояли и бывшие воины из числа невольников, сумевшие подобрать или добыть оружие. Могучая волна единения множества воинов бросила вперед и Антона. Он тоже орал, колол, рубил, бил в ненавистные арабские лица гардой сабли. И главное – он был свободен от страха. Хотя, наверное, это и неправильно.
Через минуты площадь была очищена. Противник отступал в сторону крепости, освобождая ее. Отступал, в принципе, в полном порядке. По-видимому, тот, кто взял на себя командование ими, пришел к выводу, что, говоря по-русски, овчинка не стоит выделки. Добыча оказалась слишком зубастой. В установившейся тишине стало слышно, как со стороны порта наперебой стучат корабельные «максимы». Похоже, и парусник кому-то понравился.
Осмотрелись. Ирина Геннадьевна уже перевязывала кого-то. Но убитых не было. И это было хорошо.
– Внимание! Слушайте все! Мы сейчас уходим. Кто желает, может идти с нами. – Царевич, забравшись на остатки баррикады, обращался к невольникам. – Тем, кто пойдет с нами – не могу знать, как дальше сложится ваша жизнь, но одно могу обещать твердо. Обещаю! Никто из вас больше рабом не будет!
Нашлись переводчики из состава бойцов и бывших рабов, тут же переводившие слова царевича. Неудивительно, что желающих остаться не нашлось.
В порту стало понятно, почему работали пулеметные расчеты их барка. На рейде, между парусником и берегом, застыли две галеры. Видимо, одновременно с нападением на русичей в городе арабы пытались захватить и парусник. Судя по опущенным на воду в беспорядке веслам, сейчас никто не пытался «изобразить» движение. Или попросту некому было это сделать. Со стороны дрейфующие галеры показались Антону многоногими тараканами со сломанными лапками.
Через три часа парусник поднял якорь. Барк оказался чуть ли не единственным, кто мог это сделать. Пулеметные расчеты отличились крайней подозрительностью, патронов не жалели, и все, до чего они дотянулись очередями, уже сгорело, утонуло или обезлюдело. На палубе, провожая взглядами негостеприимный для них город, вперемежку стояли люди. Еще недавно делившиеся на покупателей и товар.
Время «Ч» плюс девяносто шесть суток. Гадес, Кордовский эмират
Они шли почти три месяца. Не все смогли одолеть этот путь. Часть умерла по дороге, не выдержав испытания. Часть была продана по дороге. Остальные были перепроданы два раза. И наиболее крепких и молодых, а таковых из их селения осталось около трех десятков, довели до Гадеса. Здесь был один из крупнейших невольничьих рынков, и за таких как они давали наибольшую цену. Поэтому их берегли и они выжили. И Тсилар, и Мейт, и тот самый гот. Которого, как оказалось, звали Эрик. Они поддерживали друг друга по мере возможностей. И оба как могли помогали Мейт. Хотя и держали их в местах отдыха чаще всего порознь, бывали дни, когда они могли находиться рядом. Тсилар, чувствуя ревность, все же давил это чувство, понимая, что сейчас для Мейт важна любая помощь, и что вряд ли судьба будет благосклонной к ним и не разлучит их. Хотя оба молили богов об обратном.
Наконец, они дошли до Гадеса, где их судьба должна была разрешиться окончательно. Кузнец и его жена вообще впервые в жизни покинули свое селение и спустились с гор. Здесь, на равнине, всегда было жарко, и еще этот город имел непривычный для них запах моря.
Невольников разместили в деревянных клетках и впервые дали возможность помыться и отдохнуть пару дней. Кормили опять же непривычной для рабов из горного селения рыбной похлебкой. А потом наступил день, и их, заставив сбросить свои лохмотья и оставив нагими, вывели на торговую площадку. Гот, видимо, пугал торговцев и покупателей своей мощью, поэтому ему связали руки за спиной. В первый же день Тсилар был избит охранником продавца. Не сдержался, когда покупатель начал щупать его жену. Делал это он с таким выражением лица, как бы крутя в руках предмет и решая, брать его или не брать? Стоит он тех денег, что просит продавец? Тсилар, не выдержав этого, рванулся к Мейт и тут же получил по ребрам дубинкой. Охранник был опытным, бил умело и так, чтобы не попортить товар. В дальнейшем кузнец только сильнее сжимал зубы от бешенства, глядя на эти сцены. К счастью, выяснив, что Мейт не девственна, покупатели не соглашались с ценой продавца, и Мейт оставалась с ним. За самого кузнеца, как и за гота, продавец также просил немалые деньги, считая товар ценным. Поэтому они все вместе долго оставались не проданными. Пока не проданными. И вот наступил третий день. День, когда их судьба изменилась. Но совсем не так, как они ожидали. Они и их владелец, желавший продать их за хорошие деньги, тоже. Утро началось как обычно. Уже два раза потенциальные покупатели ощупали Мейт, причем Тсилар стал подозревать, что делали они это не только из-за интереса приобрести товар. Так же два раза поинтересовались статями гота и один