В день их чудесного освобождения чудеса еще не закончились. Кузнец не разбирался в кораблях. Он вообще их никогда не видел, как и море. Однако то судно, на котором прибыли в Гадес чужаки, даже на его взгляд жителя гор, резко отличалось от всех, что были в гавани. А чудеса продолжались. Их вымыли. Всех. Группами, человек по десять, не разбирая женщин и мужчин. Правда, они к этому уже привыкли. Для мытья дали кусочки чего-то, ставшего скользким от воды, и дающие пену, не вкусную на вкус. После мытья дали одежду. Простую, но справную. А потом их кормили. Вкусно, но мало. Зато пить что-то сладкое с фруктами можно было сколь угодно.
Под вечер их корабль поднял паруса и двинулся к выходу из гавани. На палубе, провожая взглядами удаляющийся город, толпились бывшие рабы. Они не знали, но догадывались, что они уходят от прошлой жизни.
Время «Ч» плюс сто шесть суток. Маршрут Гадес – Ростов
Обратный путь был похож на предыдущий. Похож, но не более. Все так же жарило средиземноморское солнце и хлопали паруса над головой, но на палубе было гораздо многолюдней. Царевич не посчитал возможным держать в трюмах людей, сражавшихся плечом к плечу с ним. И бывшие пленники поднимались из трюмов не только для работ на палубе. Чтобы не создавать сложности команде, они сами установили очередность. Им, женщинам и мужчинам, через толмачей объяснили, как смогли, что их ждет. Подсказали, что женщины – главное, зачем они приплывали в Гадес, их ценность в том мире, куда их везут. Слово «товар» при этом не звучало. Мужчинам же подсказали, что в случае образования в этом походе семей, их разлучать не будут. И некоторые этим воспользовались.
Все так же шли ежедневные тренировки, и Антон продолжал падать на палубу и получать синяки. Но, во-первых, это стало происходить реже, а во-вторых, и это главное, он стал получать удовольствие от схваток. Нет, мазохистом он не стал. Шок, испытанный им в скоротечной схватке, послужил сильнейшим стимулом. Боль воспринимал как указание на ошибку и старался ее исправить. Просто стало получаться. Он стал иногда доставать своих учителей. Чему радовался не только он, но и они. А еще он понял, что реально стал моложе, сильнее, гибче, выносливей. И вот это радовало больше всего.
Часть невольников из числа бывших воинов сначала с интересом следили за тренировками освободителей, а потом и сами включились в этот процесс. И вот здесь Антон испытал удовлетворение. С одной стороны, с ними было сложнее, из-за того, что требовалось приспособиться к технике боя незнакомых людей. Однако шаблоны действий уже были им наработаны, и тут нужно было сказать огромное спасибо своим учителям. Не зря они его готовили к противостоянию с противниками, вооруженными разнообразным оружием. И второе спасибо за то, что сами учителя владели оружием на очень высоком уровне. Теперь Антон мог сравнить их мастерство с умениями обычных бойцов. Схватка на рыночной площади прошла для него в состоянии мощнейшего выброса адреналина, поэтому отдельные моменты он попросту не помнил и не смог проанализировать позднее. Другое дело тренировочный бой один на один. Оказалось, Антон в поединках с обычными воинами чувствует себя вполне уверенно. Да! Выигрывал он далеко не у всех, но не выглядел мальчиком для битья. Скажем так, показывал уровень неплохого среднего бойца. В поединках со своими крестниками, таковыми числились Тсилар и Эрик, Антон неизменно выигрывал у первого и столь же неизменно проигрывал второму. Что было вполне естественно. Кузнец воином и не был, а вот гот ровно наоборот. Особенно учитывая его огромную физическую силу и выносливость. Эрик если и не достигал уровня царской молодежи, то отставал незначительно, чем вызывал уважение последних.
Однажды Антона после ужина остановила и отвела в сторону Ирина Геннадьевна. Николай остался у борта, любуясь морем на закате.
– Антон, я хотела с тобой поговорить относительно твоих крестников, – с ходу озадачила его она.
Сам он скептически относился к мнению, что имеет какое-то отношение к этой троице. Тем не менее решил выслушать докторшу.
– Слушаю вас,