И человек ответил на вызов.
– Госпожа Кан Хёнджу? Ты по-прежнему считаешь, что боль, разделенную с кем-то, легче перенести?
На другом конце трубки повисла тишина, а затем раздался голос:
– Такое обычно называют подкатом.
– Я не знаю, что такое «подкат»… Но если это значит «давай будем вместе», то да. И поскольку я помог уменьшить твою боль, надеюсь, ты разделишь со мной мою.
– Это довольно прямолинейная просьба. Хотя это в вашем стиле, так что ладно. Но… вы что-то натворили? Я, правда, не знаю что.
– Да. Я сделал то, что считал необходимым.
Вновь повисла тишина, а затем раздался тихий голос:
– Жизнь – это страдания, но они заставляют нас двигаться дальше. Если это поможет нам идти вперед, давайте будем вместе. Мастер, а не слишком ли вы нетерпеливы?
– Не больше твоего…
– Для начала вам стоит начать общаться повежливее. Тогда и люди к вам потянутся.
– Мне не нужен никто, кроме Кан Хёнджу…
– Мастер, что вам действительно нужно – это лучше стараться! Ах да, как вас теперь зовут? Раньше вы были Хо Ин, а теперь? Кажется, я видела в договоре… Какое-то очень забавное устаревшее имя…
– Я сие имя использовать не буду… Ты меня не заставишь.
– Лучше говорить «это», а не «сие». О, вспомнила! Хо Пхальбон, – Хёнджу рассмеялась.
Мастеру не нравилось имя, но слышать смех Хёнджу было приятно.
Когда его понизили до слабого человека, к нему постепенно стали возвращаться чувства – тоска, печаль, легкая боль. Несмотря ни на что, ему хотелось продолжать их испытывать. Или, может быть, к роковому решению привело именно то, что в нем уже начали зарождаться чувства?
Смех не смолкал. Мастер подумал, что Хёнджу смеется над ним, и хотел было повесить трубку. Насмешка отзывалась болью в сердце, но даже эта боль была приятной.
Эпилог
В один из дней пошел сильный дождь. Когда он прекратился, вишни полностью облетели, а на место цветов пришла зеленая листва.
Тем временем над вывеской «Четырех лапок на лесенке» зажегся свет. «Родители тоже имеют право съесть бедрышко!» – та самая красная вывеска, над которой Ынсо работала со всей душой.
– Хозяйка, здравствуйте!
Ынсо, Минён и Хёнджу втроем зашли в ресторанчик.
– Добро пожаловать! – поприветствовала их владелица с широкой улыбкой на лице.
Собраться предложила Хёнджу. Долгое время обитая под одной крышей, они ни разу не собрались вместе выпить пива, поэтому Хёнджу предложила устроить «корпоратив». Минён не нравилось это слово – оно звучало слишком по-деловому, и тогда Ынсо предложила «дружеское собрание». Так «официальным» названием их встречи стало «дружеское собрание общего дома».
– Нам, пожалуйста, одну порцию курочки и три кружки разливного пива.
– Хорошо. Ынсо, раз уж вы заглянули, закуски за счет заведения!
– Ого, а мы не откажемся! – ответила Ынсо. В последнее время она стала намного жизнерадостнее.
Они заняли место за столиком, и хозяйка принесла три кружки пива и сухарики в деревянной корзинке.
Увидев закуску, Хёнджу преувеличенно драматично схватилась за голову.
– Уф, эти закуски навевают плохие воспоминания.
– О боже! Мне убрать их? – испуганно спросила женщина.
– Нет, все нормально. Я как раз стараюсь это преодолеть, так что съем их с удовольствием! – улыбаясь, успокоила ее Хёнджу. Она и в самом деле оставила страхи в прошлом, а после того, что рассказал Мастер, ее тревожность стала намного меньше. Хёнджу знала, что Вонхён никогда не вернется. Она бы всю жизнь провела, дрожа и прячась, если бы продолжила трястись от страха из-за такого глупого человека.
– Хёнджу, а что с тобой произошло? – поинтересовалась Минён, подумав, что история старшей подруги может послужить отличной основой для новеллы. В последнее время легче, чем романтическое фэнтези, ей давались истории с любовными интригами, мистикой и детективными элементами.
Хёнджу сделала глоток пива и начала рассказ. Она считала, что делиться с другими – тоже часть процесса преодоления. Тем временем им принесли курицу, и она заказала вторую кружку. Хёнджу рассказала все, что с ней приключилось, кроме истории Мастера. Минён пыталась поддержать ее, повторяя, что случившееся ужасно, но не забывала при этом записывать что-то в заметки на телефоне.
Внимательно выслушав историю Хёнджу, заговорила Ынсо:
– Это произошло совсем недавно, и думаю, в это будет трудно поверить., – Она взглянула на Минён. – Нет-нет, вы не обязаны мне верить, но я правда пережила что-то странное…
Теперь Ынсо поделилась тем, что лежало у нее на сердце, – историей о первой любви, о Хёнсоне, который исчез, едва она произнесла его имя. Минён действительно была шокирована. Услышав знакомое имя, она решила, что поверить все-таки стоит, ведь в тот день Ынсо действительно звонила ей. Хёнджу поняла, что произошло с Ынсо, но решила промолчать. Она не могла рассказать о Мастере.
– Кстати, Ынсо, а я ведь тоже пережила нечто странное. Хотя, наверное, не настолько странное, как у тебя. Помнишь Тхэсона, которого я считала своей первой любовью? – Минён кивнула Ынсо, а затем повернулась к Хёнджу. – В общем, как только мы поймали падающие лепестки, эти двое оказались прямо перед нами.
Теперь уже Минён рассказывала подругам о том, что с ней произошло. Историю о том, как она поняла, что чувства к Тхэсону не были любовью, о том, как за час прошло целых три, и о том, как она буквально погрузилась в себя.
– А? Это на самом деле странно. У меня тоже было такое, будто я оказалась в теле Хёнсона… Что это? В нашем районе, случайно, никакой вирус не гуляет? Может, если надышаться вишневым ароматом, начинаются галлюцинации? Вы ничего о таком не слышали? – Ынсо задумалась: ситуация и правда выходила странная. Конечно же, Хёнджу знала все и об этом, но ничего не могла рассказать. Мастер как-то упомянул, что если попытаться раскрыть тайну Голоса, то воспоминаний лишится не только он, но и все вокруг. Но, по крайней мере, ему самому позволили сохранить память, и он мог по-прежнему поддерживать отношения с окружающими.
Пока Хёнджу пыталась сохранить невозмутимый вид, Ынсо продолжила:
– Это же «Четыре лапки на лесенке», тут на самом деле подают четыре ножки. Нас трое, кто хочет съесть четвертую?
– Мы все можем съесть по одной, я пригласила еще одного человека, – ответила Хёнджу.
– Кого?
– О, вы все его знаете. А