Неужели сам глава местных правоохранителей пожаловал? С чего такая честь? Вслух я, конечно, ничего не сказал. Наоборот, постарался, чтобы ни один мускул не дрогнул на лице. Наши с шерифом взгляды на миг скрестились, а потом он недобро усмехнулся, с подозрением сузил глаза и заговорил:
— Нам поступила жалоба. Человек, похожий на вас, напал на троих подростков и жестоко избил двоих, а третьего прилюдно унизил. Это весьма серьезное преступление, молодой человек. — Тон шерифа становился все более менторским и начал сильно отдавать махровой театральщиной. — И если это были вы, то вам могут светить рудники или от семи до двенадцати лет в Звездном Леднике. Сейчас поедем в участок на опознание.
Какого хрена он ломает передо мной эту комедию? Единственным объяснением мог быть только мой, с виду молодой, возраст. Но я-то прекрасно знал, что никто не будет распинаться перед задержанным, раскрывая ему детали его преступления. А уж тем более, если задерживать тебя явился сам шериф. Скорее, это смахивало на очень дешевую попытку меня запугать.
Теперь весь вопрос только в том, продолжат ли они давить, в том числе и физически, чтобы довести меня до кондиции? Этому старому пердуну явно что-то от меня нужно. Только вот что? Я его первый раз в жизни вижу. И как, черт возьми, он так быстро узнал про драку у заброшенного цеха?
Строить из себя жертву и делать испуганные глаза не имело смысла. Шериф явно навел обо мне справки у этих малолетних имбецилов и знает, что я из себя представляю. Да и сама роль жертвы мне настолько осточертела, что я был только рад от нее избавиться.
Поэтому я холодно посмотрел на шерифа и ничего не ответил. Мол, вези на опознание, мне начхать.
Шериф на миг удивленно выгнул бровь и тут же посуровел. Думаю, он отчетливо понял, что я его раскусил. Я увидел, как сжимаются его кулаки, как один из них врезается мне в солнечное сплетение, выбивая из меня весь воздух.
«Вот дерьмо! Нахрена я отключил эту долбанную Систему?» — подумал я, скрючившись в три погибели и пытаясь восстановить дыхание. Сканировать меня явно никто не собирался. Если бы хотели, начали бы именно с этого.
Я дал команду на включение. Перед глазами поплыли знакомые строки текста. К моему облегчению таймер, как и в прошлый раз, начал с семидесяти секунд. Главное в этот промежуток времени не нарваться на новые удары.
Но тут на сцену вышла новая фигура. Точнее, в начале я увидел только ноги, обутые в дорогие кожаные туфли на мягкой подошве. Похоже, с производством элитной обуви в этом мире все в порядке. Дальше следовали темно-синие брюки и такого же цвета пиджак. Венчали все это великолепие белый воротничок рубахи с фиолетовым галстуком и лицемерно улыбающаяся лысая голова.
Так вот из-за кого весь этот сыр-бор? Выходит, шериф только исполнитель, а этот лысый хрен как раз и дергает за все ниточки. И сдается мне, сейчас он будет играть роль доброго полицейского. Одним словом, все по классике.
Тем временем поодаль, на безопасном расстоянии, стали собираться зеваки. И похоже ни шерифу, ни лысому это не понравилось. Их нервные взгляды пробежали по застывшим вдали любопытным лицам. Видимо, сейчас это убогая импровизация ускоренно начнет продвигаться к своему логическому завершению.
Превозмогая боль и желание скрючиться в новом приступе кашля, я выпрямился и скользнул равнодушным взглядом по нарисовавшемуся передо мной белому воротничку. Тот вновь натянуто улыбнулся и с легким акцентом произнес, глядя на багровую физиономию шерифа:
— В чем обвиняют этого молодого человека, мистер Роджерс?
— Пока его только подозревают, мистер Хилл. В нанесении тяжких телесных уважаемым членам нашего общества.
— Уж не про сына ли судьи Флеминга идет речь? — лицо Хилла на долю секунды озарила довольная улыбка.
— Ага. Парень в больнице. Говорят, еще долго будет яйцами звенеть. — А вот шериф даже не пытался скрыть удовольствие и насмешку в голосе.
Серьезно? Сын судьи шатается в составе банды по старым развалинам, да и еще с огнестрелом? А продажный батя, похоже, его во всем покрывает. Неплохо они тут устроились.
Я скользнул взглядом по довольной морде шерифа и ироничной ухмылке Хилла. Видимо судья Флеминг не вызывал у этих двоих положительных ассоциаций. И если так, то мне крупно повезло. Иначе одним ударом под дых я бы не отделался.
— Ай-яй-яй, как нехорошо получилось. Но, право, я слышал в церковном хоре освободилось место тенора. Возможно, молодой Флеминг еще найдет свое призвание? — с легкой иронией в голосе произнес Хилл.
Шериф загоготал на всю улицу, а потом вдруг заорал, глядя на прибывающих зевак:
— Эй, мать вашу, здесь вам что, Гладиаторские Игрища что ли⁈ Ну-ка свалили отсюда. Иначе упеку за противодействие следствию. — И он махнул кому-то за моей спиной, чтобы приняли меры.
Небольшая толпа сразу же рассосалась по разным углам площади. Но не более того. Зеваки делали вид, что заняты своими делами, но то и дело бросали на нас любопытные взгляды. Хилл, в отличие от шерифа, понимал, что таким образом от лишних свидетелей не избавиться.
— Мистер Роджерс, — произнес Хилл примирительным тоном, — может ограничимся на этот раз строгим предупреждением для этого милого юноши? Уверен, он не хотел ничего плохого. Если это вообще был он. Молодые люди в такой нестандартной ситуации могут многое напутать. Особенно когда начинают болезненно звенеть полушария… гм, мозга. — Хилла с Роджерсом, видимо, порядком забавляла вся эта ситуация. Шериф вновь разразился громогласным гоготом. Мне же, признаться, было совсем не до смеха.
— Только под вашу ответственность, мистер Хилл, — просмеявшись, ответил Роджерс. — Но для начала надо соблюсти формальности и установить личность задержанного. Ваши документы, мистер…? — И он вопросительно посмотрел на меня.
— Карамазов, — хмуро ответил я. — И можно без «мистер». Я человек простой. Этикету не обучен, — скосил я под жителя глубинки. — Документы во внутреннем кармане куртки.
Шериф сделал кому-то знак рукой и через несколько секунд мои руки были свободны. Я отдал удостоверение одному из