— Степан, я не могу сейчас всего тебе объяснить. Мне самому надо еще во многом разобраться. И ты мне очень поможешь, если просто будешь отвечать на вопросы. — Я вопросительно посмотрел на него.
Матвеич нехотя кивнул и продолжил:
— Говорят, что зет-энергия намного сильнее, чем Альта. Мол, она пришла из межмирового пространства и все-такое. Да и в освоении она гораздо проще. С этим уж точно не поспоришь. Но вот, что я тебе скажу, Алекс: по-моему, не все так просто, как многие думают. Альта, хоть и нацелена больше на созидание, чем на разрушение, но, тем не менее может быть очень опасной и мощной. Другое дело, что ей не так-то просто научиться пользоваться, а уж тем более достичь в этом стадии мастерства. Поэтому ей и не уделяют особого внимания. Нахрена нужна снайперская винтовка, если можно шандарахнуть по врагу из танка? Вот как думают адепты зэн. В чем-то они, конечно, правы. Но ты же понимаешь, что на войне без снайперов никак. Они решают специфические и очень важные задачи. То же самое относится и к Альте. Очень сложная в освоении, но очень эффективная энергия. Вот как-то так, если вкратце.
— А Маша у тебя чем пользуется? — Я с интересом посмотрел на Матвеича.
— Хм, тут все сложно. И тем и другим в какой-то мере. Для общения с обычными животными — исключительно Альтой. А вот для отслеживания монстров и контакта с ними ничего кроме зэн не подходит. Так что всем понемногу. К тому же с зэн ей помогает черный кристалл. Видел, наверное, ее амулет.
Я тут же вспомнил черный камень, который Мари зажимала в руке, когда после освобождения от Элдриджей пыталась отследить положение Снега.
— Ну и еще у нее очень хорошо развит аспект воздуха. С ним она пытается работать только с помощью Альты. Так безопаснее. Но в экстренных случаях приходится привлекать и зэн. Именно это ее чуть не убило во время вашей схватки с Элроем. Зэн чрезвычайно опасна и разрушительна. Пользоваться ей следует очень осмотрительно.
Теперь многое для меня встало на свои места. Но один вопрос все еще оставался неясен.
— А что вы так боитесь этой Церкви Очищения? Если другие щеголяют свой магией на лавочках, неужели Маше нельзя?
Матвеич нахмурился, немного помолчал, собираясь с мыслями, и только потом ответил, тщательно подбирая слова:
— Видишь ли, Алекс, общение с монстрами, считается проклятием. Печатью Шеола, открывающей двери тварям с той стороны. Именно так утверждают клирики Церкви Очищения. Хотя, как по мне, все это чушь собачья. Но, как бы то ни было, именно поэтому с тех пор, как у Маши открылся этот дар, мы тщательно его скрываем.
Насколько я помнил, наказанием за это было публичное сожжение на костре. Довольно весомый аргумент, чтобы держать все в тайне.
— Но почему тогда Элдриджи просто не сдали Машу этой вашей церкви? Нахрена было похищать и тащить ее в лес?
— Тут все просто. — Матвеич невесело усмехнулся. — Любой опытный клирик Церкви Очищения за версту почует оборотня. В Риверсайде уже несколько раз объявляли желтую тревогу именно из-за этой угрозы. И, похоже, причиной тому как раз и был Элрой. Так что у него были причины ненавидеть церковь и не подпускать ее на пушечный выстрел к своей земле. Для него гораздо проще было все решить своими силами. Видимо, Маша что-то прознала про его звериную натуру. И этот чертов ублюдок решил избавиться от опасного свидетеля.
Матвеич хмуро замолчал. Мне тоже особо говорить было нечего. Все, что хотел, я уже узнал. Но в кабине повисла такая давящая тишина, что волей-неволей пришлось ее прерывать.
— Хорошая у тебя семья, Матвеич. Хоть и странная немного, но хорошая. Крепкая. Пусть и один ты их растишь, но складно это у тебя выходит.
— Знал бы ты, как мы жили, когда Катюша с нами была. Вот такая семья была! — Он поднял большой палец кверху. — А уж как Катюнька-то моя пропала, так все как-то не так пошло. И совсем уж нескладно. Долго привыкать пришлось. Старому вояке проще врага бить, чем премудрости эти семейные осваивать. Но выбора у меня особого не было, сам понимаешь.
— Пропала? — зацепился я за резанувшее по уху слово.
— Угу, — угрюмо кивнул Матвеич. — В аккурат накануне дня летнего солнцестояния. Детей с няней оставила и отправилась ближе к ночи за цветками папоротника. Он у нас тут раз в год только цветет. Сильное средство. От многих болезней помогает. Ушла — и сгинула. Я в это время в гарнизоне местном службу нес. Как узнал, сразу искать бросился. Весь лес до самой границы зоны с мужиками несколько дней прочесывали. Но Катюшу так и не нашли. Только амулет ее, что сейчас у Маши. Висел на осине, прибитый за веревку обломанным когтем гримлока. В самом сердце Черной лощины. Говорят, там и до этого всякая чертовщина творилась. А уж с того дня и подавно. Не одна моя Катюша в этой лощине сгинула. Были и другие. Так что теперь туда вообще мало кто заглядывает. Говорят, там скрыта червоточина, ведущая прямиком в Шеол. Не знаю уж, правда это или нет. Я там все облазил. Даже ночевал пару раз. Жутко было, это да. Но никаких червоточин я так и не обнаружил. А потом уж и бросил это дело. Со службы уволился. Надо было семьей заниматься. Маше тогда восемь было, Ваське — одиннадцать. Вот такие дела. — И Матвеич тяжело вздохнул.
После этого рассказа я как-то по-другому начал смотреть на этого сурового сталкера. Снова почему-то захотелось называть его по имени отчеству. Какой бы трудной не была у меня жизнь, но через такое мне проходить не приходилось. И я не уверен, что вообще смог бы пройти и не сломаться при этом.
— Ты хорошо справился, Степан Матвеевич, можешь мне поверить, — подбодрил я приунывшего сталкера. — Васька вон у тебя какой здоровый вымахал. Удар у него, скажу я тебе, не хуже батькиного. — И я машинально потрогал челюсть, которую тот чуть не своротил мне в Золотом пескаре. — Скоро у самого семья, поди-ка, будет. — Я с легкой улыбкой взглянул на Степана.
Матвеич сразу же отвлекся от своих тяжелых мыслей и сдержанно улыбнулся.
— Будет, конечно. Куда он денется. Не все ему на моей шее