— Не проще ли было заранее донести информацию до своих бойцов?
— У нас… гм, с коллегой возникло некоторое недопонимание. Пришлось действовать быстро. Хорошо, что Степан лично предупредил меня о твоем приезде, а заодно поставил в известность, кто ты такой.
Эти слова меня, признаться, слегка насторожили. Я не думал, что Матвеич сдал меня с потрохами этому типу. Скорее всего, он лишь слил ему легенду про Карамазова. Но что это тогда за коллега, с которым возникли разногласия? У меня в голове крутился только один вариант: Михаил, рыжебородый товарищ Степана. И если это действительно так, то значит он и стоит за нападением.
Нафига ему это? Решил столкнуть меня с местными группировками? Вполне возможно. При этом он никому не выдал, кто я на самом деле. Это тоже вполне объяснимо. Возводить меня в ранг легенды ему, по всей видимости, не хотелось. Похоже, рыжебородый, откровенно меня невзлюбил и всеми силами пытался свести счеты. Причин такой стойкой неприязни могло быть несколько. Но я склонялся к одной: ему просто не хотелось делиться авторитетом. Рыжему пришлось не по душе мое влияние на Степана. Ясно, что он считал меня шарлатаном и хотел поставить окончательную и кровавую точку в этом вопросе.
Я задумчиво посмотрел на валяющегося в отключке главаря. В этот момент Иван склонился над ним, пощупал пульс, а потом вполне ожидаемо приподнял нижний край джинсовки главаря и вытащил из-за его пояса пистолет с глушителем.
Я тут же выхватил нож и холодно процедил:
— Положи ствол на землю и толкни его в мою сторону. Медленно. — Моя занесенная для броска рука ясно намекала, что в случае малейшей угрозы нож успеет поразить неприкрытый кусок шеи со стороны ключицы.
Михаил замер, а потом хрипло рассмеялся и толкнул в мою сторону пистолет.
— Теперь я начинаю понимать, почему Степан так за тебя ухватился, — произнес он, вставая и держа руки на виду. — Ты сделан из правильного теста. Хорошо, что я успел. Ты бы не вышел живым из этой подворотни.
Мои соображения насчет того, что Ивану известна лишь легенда про Карамазова, только что подтвердились. Если бы он знал правду, то не делал бы таких скоропалительных выводов.
— Если Михаил так хочет меня убить, почему бы ему самому не попробовать это сделать? Или проще подставить под удар молодых пацанов? Не насмотрелся еще на слезы матерей? — Я холодно посмотрел на собеседника. Тот заметно побледнел, но тут же справился с эмоциями.
— Не понимаю, о чем ты, — внезапно осипшим голосом произнес он. — Ты всего лишь оказался не в то время и не в том месте. Если бы ты поехал на квадроцикле, то ничего бы этого не случилось.
Ну-ну, рассказывай. Как бы ты не прикрывал рыжебородого, брякнуть про недопонимание все-таки успел. И, сдается мне, сделал это вполне осознанно. Трудно делить власть со своенравным «коллегой»? Надеешься столкнуть его со мной? Да у вас тут, похоже, настоящее змеиное гнездо. Погрязли во внутренних дрязгах вместо того, чтобы решать реальные проблемы. Теперь понятно, почему у вас, по словам Матвеича, нихрена не получается.
— Ты можешь идти. Тебя никто не тронет, даю слово, — тем временем добавил Иван и выжидательно посмотрел на меня.
Быстро обдумав создавшееся положение, я понял, что особого выбора у меня нет. Придется доверится словам своего визави. Если он со своей командой захочет меня убить, то с легкостью сделает это. Да уже сделал бы. А раз пока нет стопроцентной угрозы моей жизни, светить способностями Сципиона не стоит.
Скорее для проформы, чем из реальной необходимости, я поднял с земли ствол, извлек магазин и патрон из патронника. Потом, отбросив все это в разные стороны, двинулся к выходу из подворотни.
— Постой, Карамазов, — окликнул меня Иван, когда я проходил мимо. — На вот, держи. Если снова остановят на окраинах, покажи им это. — И он протянул мне что-то вроде небольшой металлической монетки, на которой с одной стороны был изображен двуглавый орел, а с другой — большая буква «Д» с красочно выделанными вензелями. — Спрячь подальше. Если власти это обнаружат, тебе конец.
А вот это уже довольно сильно смахивало на очередную грубую попытку вербовки. Мол, держись нас, и мы тебе поможем. Но отказываться я не стал. Пока это ни к чему не обязывает, почему бы и нет? Такую мелкую монету можно спрятать множеством способов: убрать в металлическую пуговицу, перстень или же в небольшую полость в рукояти ножа.
Молча кивнув, я забрал монетку и двинулся дальше. У выхода из подворотни никого не было. Я на миг остановился, привыкая к яркому дневному свету и пытаясь одновременно с этим оценить обстановку. Неподалеку от меня, у угла соседнего дома, стояло человек десять. Крепкие молодые парни. Их угрожающие взгляды уперлись в меня. Чую, только скомандуй им «фас», и они ринутся рвать меня прямо здесь голыми руками.
Таких лучше не провоцировать, ни позой, ни улыбкой, ни взглядом. Ничего хорошего ни для меня, ни для них из этого не выйдет. Так что я просто повернулся к ним спиной и зашагал прочь, к центру Риверсайда.
Через какое-то время позади послышались напряженные выкрики и какая-то возня. Судя по всему, из подворотни выводили очухавшегося главаря нападавших. Его матерные возгласы доминировали на фоне остального шума. А раз матерится, значит точно жить будет.
Пока я шел оставшиеся сто метров до выхода из восточных трущоб, мне еще пару раз повстречались местные пацанские дружины. Они провожали меня хмурыми и одновременно заинтересованными взглядами.
Хорошо, однако, у них здесь все организовано. Посты на всех значимых перекрестках, налаженная связь, единый центр управления. Не знаю, как обстоят дела внутри трущоб, но думаю не хуже, чем здесь. Что ж, кто бы это не организовал, можно смело ставить ему памятник при жизни. Не знаю уж, какая у этих парней была мотивация, но действовали они, как единая сплоченная команда. Не думаю, что такого можно было добиться с помощью денег. Здесь нужна твердая идеологическая основа. Но и без хорошей финансовой подпитки тоже никак. Интересно, где изыскиваются на это деньги? Спонсоры? Доходы от преступной деятельности? Собственные средства? А еще больше меня интересовало, чем промывают мозги этим пацанам. И самое главное — кто это делает? Лидеры такого масштаба появляются крайне редко. Идеи сплоченности и единства, а также откровенная неприязнь к действующей власти просто витали в здешнем лихом обществе.
Выбравшись