Заранее заготовленная удавка удобно легла мне в руки. Я ее смастерил из куска тонкой и гибкой проволоки, позаимствованной у Матвеича. Ладони сжали две прочные деревянные ручки, на которые она была намотана.
Не думаю, ублюдок, что ты еще хоть кого-то поимеешь, угрюмо подумал я, активируя бесшумность с маскировкой и выскальзывая из своего убежища.
Глава 29
Я неслышно подкрался сзади. Через секунду тонкая, как струна, проволока обхватила шею Митяя. Резкий поворот на сто восемьдесят градусов, ручки проволоки перекрещиваются, обеспечивая максимальное натяжение и давление. Тяну брыкающегося противника себе на спину и, оттащив от стены, начинаю вращаться вместе с ним вокруг своей оси.
Ни единого звука не вырвалось из глотки Митяя. Ни грамма подозрительного шума не произвели его судорожно дергающиеся ноги. Тело, лишенное доступа к кислороду, среагировало вполне адекватно с точки зрения инстинктов и абсолютно неразумно в плане выживаемости. Вместо того, чтобы попытаться извлечь револьвер и применить его по мне или использовать хотя бы в качестве привлечения внимания, Митяй схватился обеими руками за впившуюся в шею удавку. Абсолютно бесполезное телодвижение. Но в этот момент мозг уже ничего не соображал, отдав тело на откуп инстинкту самосохранения.
Через двадцать секунд все было кончено. Приунывшее тело Митяя осело на землю и замерло без движения. В моем распоряжении оставалось еще, как минимум, четверть минуты. Быстрыми отточенными движениями я высвободил удавку и проверил пульс своего бывшего конвоира. Убедившись, что Митяй окончательно и бесповоротно обнулен, я убрал удавку, потом снял с него пояс с револьвером и бесшумно скользнул в темноту проулка.
Приблизившись к противоположному выходу, я остановился, поспешно засунул конфискованное имущество в рюкзак и вырубил маскировку. Потом внимательно прислушался и, не уловив никаких подозрительных звуков, быстро выскользнул на пустынную и темную улицу.
Дело было сделано. И сделано хорошо. Револьвер Матвеича у меня. А официантка Анна теперь, надеюсь, переживет этот день без особых потерь.
Быстро сориентировавшись с направлением, я двинулся в сторону центра Риверсайда. Шляться без надобности по трущобам особого желания не было. Даже если у тебя в кроссовке под стелькой хранится заветная монетка. Пока ее достанешь, либо сам откинешься, либо еще один зарвавшийся подросток резко станет недвижимостью.
Миновав пару кварталов по пустынной улице, я свернул налево, вышел на центральный проспект и тут же смешался с толпой прохожих.
Когда я приблизился к восточным трущобам, у меня, признаться, появилось желание поймать какого-нибудь бомбилу, чтобы он с ветерком и за умеренную плату домчал меня до стоянки с моим квадроциклом. Однако, если кто-то из местных дружинников захочет со мной «побеседовать», то, скорее всего, будет ждать меня именно возле моего транспортного средства. А раз так, то не стоит и прятаться. Кто-нибудь хочет поговорить? Ну вот он я, пожалуйста! С этими мыслями я и вошел на территорию восточных трущоб.
Как я и думал, спокойно дойти до стоянки мне не дали. Хоть монета и была заранее припасена и переложена во внутренний карман, но нож я все-таки в рукав засунул. Кто знает, может этот Иван решил просто надо мной постебаться и всучил ничего не стоящий медяк? А вот револьвером раньше времени я решил не светить. Против человека, вооруженного огнестрелом, как правило, применяются более жесткие методы. А получить неожиданную пулю в затылок не очень-то и хотелось. Маскировкой тоже решил пока не пользоваться. Кто знает, может у них тут зэн-визоры имеются? Раскрывать свою истинную природу перед местной шпаной и их главарями я пока не хотел.
— Карамазов! — ожидаемо услышал я грубый оклик за спиной.
Перед этим я уже успел заметить, что меня ведут аж две группы, а спереди поджидает еще одна. Их состав был примерно таким же, что и при первой нашей встрече. Работали пятерками. В основной группе — трое, а еще двое — чуть поодаль, выполняли роль разведки и охранения.
Я остановился и медленно обернулся, осторожно подтягивая кончиками пальцев рукоять ножа. Метрах в пяти от меня стоял тот самый парень, которого я сегодня отправил в царство Морфея. Окинув его равнодушным взглядом, я вопросительно поднял бровь.
— Разговор есть, — хмуро пояснил мой собеседник, нервно приглаживая кучерявые волосы.
— Говори. Я слушаю, — ровным голосом ответил я.
— Не здесь, — отрезал кучерявый.
— Как хочешь. — Я лениво пожал плечами, развернулся и продолжил путь к стоянке.
— Стой, мать твою! — рявкнул позади разъяренный голос.
О как! В принципе, я и не сомневался, что слова Ивана могут не дойти до всех подчиненных с первого раза. Если он вообще давал насчет меня какие-то указания. Хм, вот сейчас и проверим.
Я достал из кармана монетку, повернулся к кучерявому и продемонстрировал ее ему. И тут же по резко вытянувшемуся лицу главаря понял, что насчет ее Иван не соврал.
— Еще вопросы есть? — Ответом мне была гробовая тишина. — Я так и думал, — усмехнулся я и, развернувшись, продолжил путь.
— Ладно, Карамазов, я тебя понял, — раздался позади насмешливый голос. — Так и скажи, что зассал.
Вот уж не думал, что такие дешевые приемы взять на понт все еще применяют.
— Ха-ха-ха, — раздельно произнес я, и не думая останавливаться. — Насмешил. Думай, что хочешь. Мне плевать.
— Слушай, дятел! — взревел окончательно озверевший главарь. — Я вызываю тебя на спарринг. Один на один. Рукопашка. Откажешься — все тебя ссыклом считать будут.
И в этот момент я наконец-то понял, чего добивается кучерявый. И хмуро ухмыльнулся. Похоже потрепанному главарю срочно надо было восстановить свой сильно подпорченный авторитет среди собственной братвы. Весомая и довольно резонная причина. И кстати, возможно, это шанс хотя бы немного поправить отношения с этим зарвавшимся идиотом. Постоянно ходить и оглядываться на его территории не очень-то и хотелось. И без этого проблем хватает.
Я обернулся и, натянув на себя ленивую улыбку, ответил:
— Так бы и сразу. А то зассал-зассал. Размять кости мне не помешает. Давненько в спарринге ни с кем не стоял. Надеюсь, не прямо здесь? — И я оглядел людный проспект.
Кучерявый немного охренел от такого внезапного поворота событий и на пару секунд залип. Но потом спохватился и торопливо ответил, показывая направо во дворы:
— Вон там, футбольное поле. Только это… есть несколько правил. По глазам, шее и яйцам не бьем. Раздеваемся по пояс, чтобы без подстав. — И он