— Это как сказать: «Не обязательно платить десять тысяч за ректальный осмотр, если не хочешь». Ты сказала «забегаловка»?
Черт побери. Караоке, бары, торт и мороженое на завтрак и ужин...
Мысленная заметка: поручить Тренту изучить варианты детокса, чтобы вывести остатки человеческого существа из моей жизни, когда всё это закончится. Иначе, еще недели после расставания Уинтер Соммерс будет вытекать из моих жил.
Уинтер смотрит томным взглядом, пока я поднимаюсь от стопы к лодыжке, затем к икре.
— Ладно, — вздыхает она. — Тогда я пойду одна.
Как бы не так!
— Хорошо, Гримм. Ты победила. Но не буду, повторяю, не буду тащить твое бездыханное тело обратно в номер. Не буду держать тебе волосы, если тебя вырвет. Не буду нянчиться. И если я удалюсь в уборную с компанией, ты не станешь мешать моему члену. Поняла? Ты головная боль в трезвом виде. Не представляю, какая ты пьяная.
— Вау. Надеюсь, с этой «компанией» ты будешь обаятельнее, чем со мной.
— Я одинаков со всеми, детка.
Она закатывает глаза, и я сжимаю ее лодыжку. Дерзкое поведение пробуждает во мне желание прижать ее к любой поверхности и делать с ее телом ужасные вещи. Это одновременно бесит и возбуждает. Прямо как она сама. Уинтер Соммерс – женщина с двумя временами года в имени.
— Ладно, Ричи Рич35. Надень что-нибудь повседневное. Серьезно. Не хочу видеть на тебе ничего с пуговицами или биркой «только химчистка». Выйди из комнаты в чем-то на резинке.
— Серьезно? Мы что, на тренировку идем?
— Нет, зануда. Мы идем веселиться. Ты вообще знаешь, что это такое? Плюс мне надоело видеть тебя в костюмах-тройках.
— Ладно. Но если я надену что-то на резинке, ты наденешь что-то не на резинке. Выйди из комнаты в чем-то сексуальном, сладушка, или сделка отменяется.
— Ты отвратителен, — говорит Уинтер, качая головой.
— А ты влюбишься в меня.
Еще один взгляд, обращенный к потолку.
— Вряд ли.
Медленно провожу рукой вверх по ее ноге, но она шлепает по ладони, когда я добираюсь до внутренней стороны бедра.
— Ладно, — она поднимает подбородок. — Я надену что-то более официальное. Но ты должен пообещать мне одно...
— Что именно?
— Что не попытаешься переспать со мной.
— Вряд ли.
Я самый тупой ублюдок на планете?
Могу ответить… Да. Титул Самого Тупого Ублюдка на Планете принадлежит исключительно мне, Алеку Рексфорду Фоксу. Алеку «Тупому Ублюдку» Рексфорду Фоксу.
Я, блядь, серьезно согласился пойти куда-то с Уинтер? Да еще и в какой-то дерьмовый караоке-бар? Стремительно теряю почву под ногами. И заслуживаю всего, что мне сегодня прилетит. Слава богу, в моей личной жизни нет отдела кадров, потому что они бы признали это решение колоссальной ошибкой.
Давай разберем возможные исходы.
Исход «А»: Мы не повеселимся, и всё пройдет ужасно. Потому что она права: я воплощаю всё, что она ненавидит в мужчинах, а она, цитирую, «ниже меня по статусу». Ее слова – не мои. Сексуальное напряжение испарится, потому что оба поймем: мы слишком разные, чтобы притягиваться. Вся наша игривая перепалка, подпитанная подавленным влечением, прекратится. И тогда эта свадьба из полу-интересного мероприятия, где можно пофлиртовать с Уинтер, превратится в адский трип.
Я буду отсчитывать секунды до конца, даже не имея возможности утопить тоску в море доступных женщин, потому что моя скучная, зажатая соседка заставила меня пообещать не приводить девушек в номер.
Да, я согласился ради гардеробного пространства. Но еще и потому, что Ребекка была права: Уинтер могла потребовать что угодно в качестве рычага, но она выбрала это. И сделала это в своих чертовых трусиках. Тактический ход, достойный лучших юристов, с которыми я работал.
Правда в том, что Уинтер не ниже меня. Даже близко. У меня может быть больше денег – до неприличия больше – и лучше вкус в одежде – в основном из-за денег, – но Уинтер затмевает меня во всем остальном. У нее чистое сердце. Она искренняя, честная. Смешная и умная, и всё это умножено на десять – даже в лучшие дни у меня не было ничего из этого. И, если честно, именно это безумно меня раздражает.
Исход «Б»: Мы повеселимся, и это будет потрясающе. Казалось бы, в чем проблема? Но я не настолько тупой. Знаю, что будет после. Завтра она проснется с огоньком в глазах. Начнет делать все эти бестолковые мелочи, чтобы мне угодить. Станет стараться, чтобы я ее заметил. Будет флиртовать, но не так, как сейчас – будто случайно, и сразу же сожалея об этом.
Нет, если нам будет хорошо, ее поведение станет просчитанным. Оно потеряет весь азарт и шарм. Потеряет очарование.
Уинтер начнет мне нравиться. Захочет меня. А я трахну ее, потому что бессердечный мудак. Но не захочу большего, потому что эта часть меня сломана. Я не могу испытывать чувства к Уинтер. Не могу испытывать чувства вообще. Могу трахать ее, играть с ней, флиртовать, даже узнавать ближе, но когда время выйдет – на этом всё. Она получит от меня только шлепок по заднице и кучу сожалений. И, как ни странно, я не хочу причинять ей боль.
Телефон вибрирует на журнальном столике. Тянусь, бросаю взгляд на экран. Хейден звонит. Опять. Я сбрасываю вызов в сотый раз за три дня и пишу Тренту:
Одна из причин, почему Трент, в отличие от предыдущих ассистентов, до сих пор не уволен – он живет работой. И в девяти случаях из десяти отвечает на мои сообщения мгновенно. Я не люблю ждать. Он это знает.
Уинтер, очевидно, не в курсе – или ей плевать – потому что я сижу здесь, готовый, на протяжении пятнадцати минут. Челюсть дергается, но ладно. Трент отвечает так, будто сидел, уставившись в телефон в ожидании моего сообщения.
Не как Уинтер. Просто к слову.