— Чем могу помочь? — его голос скользит, словно змея, а на губах играет снисходительная улыбка.
— Можешь заткнуться. У меня завтра важный день. Ты должен быть в курсе – наши лучшие друзья женятся, всё такое. И мне не нравится, что ты притащил оргию в общее жилое пространство.
Дьявольская ухмылка расползается по его губам.
— Это только тройничок. Для оргии нужно минимум четверо. Так что, если сменишь тон, с радостью обслужу всех троих.
Тишина.
Буквально немею. Он стоит, уверенно ожидая ответа, пока я собираю мозги в кучу, чтобы выплюнуть застрявший в горле ком размером с теннисный мяч.
— Ты серьезно предлагаешь присоединиться? — глаза становятся шире чайных блюдец, и, если бы не дурацкая маска, я бы уже сидела на его лице. Наверное, он вкусно пахнет. Наверное, пахнет… Нет!
— А вдруг тебе понравится? — пожимает плечами, невозмутимый, как сутенер на воскресной мессе16. — Может, нравится, когда тебя ласкают под Моцарта, а ты представляешь, насколько скучной будет предстоящая неделя? Не осуждаю фетиши – не мое дело. По правде говоря, иногда нахожу самую некрасивую девушку в клубе и трахаю ее в туалете. Поднимаю ей самооценку и чувствую себя хорошим человеком. Пару раз в год. Я не стыжусь своих причуд. Или благотворительности, наверное, можно сказать и так, — его взгляд скользит от груди вниз, к ногам, и возвращается к моему яростному взгляду. — Эй, может, когда-нибудь встречусь и с тобой в туалетной кабинке.
Меня оскорбили на совершенно новом уровне. Прочищаю горло, чувствуя, как комок возвращается в пищевод.
— Ты действительно больной, знаешь?
— Даже не представляешь насколько, Гримм.
— Я не Существо! — кричу, топая ногой.
— Скажи это грязи на твоем лице, — кивает в мою сторону. — Теперь, если не собираешься умыться, надеть что-то поинтереснее мешка из-под картошки и вернуться с нормальным настроением и желанием взять в рот, проваливай.
Молча сгораю от гнева, переваривая его слова. Этот человек не просто «высокого уровня обслуживания» – он сам дьявол во плоти.
Хочешь играть? Давай.
Разворачиваюсь на пятках, оставляя его самодовольную рожу позади.
— Кстати, — кричу через плечо. — Я выкинула все твои вещи из большой комнаты. Теперь ты живешь в конце коридора, принцесса.
— Сучка! — слышу его шипение, прежде чем захлопнуть и запереть дверь.
Игра началась, Алек Фокс. Игра началась.
Глава 4
С чувством, что мое тело вот-вот иссохнет, превратится в пыль и развеется по комнате, приоткрываю один глаз, затем резко зажмуриваюсь, пытаясь избежать яркого света, льющегося из окна в метре от кровати.
Мысленная заметка: закрывай чертовы шторы перед сном, идиот.
Черт, как же хочется пить.
Причмокиваю губами, испытывая желание выпить весь Тихий океан, и снова открываю глаза. Уставившись в чужой потолок, ощупываю тумбочку, беру телефон – восемь утра. Если бы это был обычный день, я бы уже встал, с похмельем или без, и отправился на утреннюю пробежку.
Я дисциплинирован. Самоконтроль помогает мыслить ясно. Но то, что происходит сейчас, не моя обычная реальность.
Сажусь, чувствуя тяжесть в мочевом пузыре, и сползаю с кровати. Поворачиваю голову направо и, видит бог, этот самый крошечный гардероб в мире забит до отказа моими чертовски дорогими костюмами. Затем взгляд падает налево – остальные вещи свалены в кучу на стуле и уже почти касаются пола.
Ну просто зашибись.
Шаркая ногами, вываливаюсь из комнаты в ванную, справляю нужду, а потом бреду на кухню, чтобы выпить стакан воды. Потирая сонные глаза, замечаю женщину, стоящую спиной к раковине.
Задница.
Вот и всё, что вижу: ее восхитительно округлую попу в коротких трусиках-шортиках – которые я, кстати говоря, обожаю на женщинах – и грудь в обтягивающем топике. Обычно мне плевать на случайных телок, которых привожу домой, но ради этой задницы готов сделать исключение. Более того – сочту за честь.
Провожу ладонью по члену сквозь ткань боксеров, направляясь к попе века, и – о, чудо – я уже тверд и готов к игре. Наклоняюсь к столешнице, обнимая ее руками с двух сторон, и прижимаюсь эрекцией к этим роскошным ягодицам.
— Доброе утро, сладкая, — хриплю, в голосе слышны отзвуки проведенной бессонной ночи.
Она взвизгивает, подпрыгивает и роняет кружку, которая со звоном разбивается в раковине. Резко оборачивается, скользя своими роскошными ягодицами по члену, и… блядь, я буквально каменею от желания.
— Ты что творишь?! — шипит она, толкая меня в грудь.
Ошарашенный ее сопротивлением, и, честно говоря, слегка оскорбленный, если учитывать, чем мы занимались прошлой ночью, отступаю на пару шагов и облокачиваюсь на противоположную стойку.
— Предлагаю перегнуть тебя через эту раковину и… — говорю, щурясь от пульсирующей головной боли, но от меня не ускользает то, как ее взгляд тут же падает на мой член.
Вот так, детка. Впечатляет, да?
Но она не улыбается. Скорее, выглядит озлобленной. Чертовски горячей, слегка возбужденной, но злой.
— Ты вообще кто? — спрашиваю, не узнавая лица девушки.
Ее брови взлетают к потолку.
— Господи. Да ты просто неисправим. Я Уинтер… подруга невесты Сондры… — ее большие карие глаза смотрят на меня. — Мы застряли здесь вместе…
— Охренеть. Гримм, это ты? — мой взгляд скользит к ее пухлым губам, затем опускается ниже – к идеально округлой груди. Она не слишком большая, но упругая, и даже сквозь тонкую ткань видно, что ее сосочки просто восхитительны. Точно поместятся в моей ладони… и во рту.
— Ты неплохо прибралась. Я думал, ты… Дженифер? Нет, Джессика?
— Они до сих пор валяются без сознания на диване, придурок. Как мило с твоей стороны уступить девушкам свою кровать, — с сарказмом отвечает она, закатывая глаза.
Оглядываюсь на двух полуголых девиц, раскинувшихся на диване, затем снова смотрю на сексуальную, но чересчур стервозную соседку.
— Хм… мне часто говорят, что я не слишком наблюдателен.
— Да… — она язвительно поднимает бровь. — Это точно не твоя сильная сторона.
Поправляя член в трусах, делаю шаг к ней.
— Ну, раз уж мы тут…
Ее глаза расширяются, и она упирается ладонями мне в грудь.
— Отойди, бабник! Я бы тебя и десятиметровой палкой не тронула!
— Уверена? Потому что у меня как раз есть такая, — киваю на свою эрекцию, надеясь, что