Глава 12
Слава
Наконец-то стол накрыт. Салаты расставлены, горячее в духовке, бокалы на месте. Мать осматривает все придирчивым взглядом, морщится.
— Катя, ты селедку под шубой не так нарезала, — говорит она. — Слоями надо было аккуратнее. И майонеза многовато.
Катька молчит, вытирает руки о полотенце.
— Я переоденусь быстро, — говорит она и уходит в спальню.
Мать качает головой, садится в кресло.
— Слава, ну сколько можно, — начинает она. — Жена у тебя совсем расслабилась. Даже салат нормально сделать не может.
— Мам, все нормально, — говорю я устало.
— Какое нормально? Я же вижу! Дом запущен, жена на себе крест поставила. Я тебе говорила, не женись на ней...
Господи, началось. Каждый раз одно и то же. Двадцать лет прошло, а она все не может успокоиться.
Интересно, как Эля отреагировала на подарок? Надо в туалете закрыться и написать смс. Где же мой телефон? Лезу в карман джинсов — нет. В куртку — тоже нет. Черт, где я его оставил?
Обхожу квартиру, смотрю на кухне — нет. В прихожей на полке — нет. На диване между подушками шарю — нет.
Куда мог деть? В этой суете с переносом стола, с матерью, которая каждую секунду что-то требовала, наверное, где-то бросил и забыл. Голова раскалывается от напряжения.
Ладно, потом найду.
Дверь спальни открывается. Оборачиваюсь, и застываю.
Катька выходит в красном платье. Струящемся, до колена, с вырезом. Туфли на каблуках, волосы уложены волнами, макияж. Она выглядит...
Черт. Она выглядит хорошо. Очень хорошо.
Когда это успела купить? И когда в последний раз я видел ее в таком дорогом платье?
Конечно, с Элиной молодостью не сравнить, у Катьки уже и морщинки у глаз, фигура уже не та. Но вполне ничего. Даже очень ничего, если честно. Красивая.
Мать смотрит на нее, поджимает губы.
— Ну наконец-то привела себя в порядок, — говорит она язвительно. — А то ходила как оборванка. Хотя платье, конечно, вызывающее. В твоем возрасте, Катя, надо скромнее одеваться.
Катька не отвечает. Проходит в зал, садится на стул у стола. Спина прямая, подбородок поднят. Не похожа на себя. Дерзкая какая-то, загадочная. Может догадалась? Да нет, не могла, я и раньше погуливал, никогда не догадывалась. .
Сначала Наташка была, потом Каринка, девченки молодые, горячие, в копеечку правда влетали, но это того стоило! Ну а что, не имею права что-ли? Все мужики так делают. Я и так все в семью, для себя же тоже надо!
Отец разливает напитки
— Ну что, Славик, — говорит он. — Давай за Новый год!
Я сажусь за стол, беру бокал, а в голове только и мысли. Как там Эля и как она наградит меня за подарок.
Досада берет, что весь вечер придется сидеть тут с родителями вместо того, чтобы встретить Новый год с любимой женщиной.
— Все хорошо, Слав? - Катя смотрит на меня каким-то странным взглядом, будто… смеется надо мной.
Нет, наверное, это из-за подводки глаз так кажется.
— Телефон где-то положил, не знаю где, не видела? - отвечаю.
— Нет, - равнодушно пожимает плечами и отпивает глоток.
И все?! А как же поискать?
Звонок в дверь.
Вздрагиваю. Кто еще может быть? Катька же никого больше не приглашала, вроде? Наверное, кто-то из соседей зашел поздравить.
— Я открою, — говорю и встаю.
Иду в прихожую, открываю дверь, не глядя в глазок.
На пороге стоит Эля.
Мир останавливается. Сердце проваливается куда-то вниз. Не может быть. Этого не может быть.
Она в короткой куртке, волосы растрепаны, лицо красное от мороза или от злости. В руках коробка, та самая, с подарком. Глаза блестят, губы сжаты.
— Эля? — выдавливаю я. Язык не слушается. — Ты... что ты здесь делаешь?
Глава 13
Катя
Сижу за столом, смотрю на свекровь, которая придирается к моей селедке под шубой. Петр Семенович молча жует. За окном снег идет, гирлянды на елках мигают. По телевизору начинается какое-то новогоднее шоу с блестками и конфетти.
Звонок в дверь. Слава встает, идет открывать.
Через несколько секунд из прихожей доносятся голоса. Сначала тихие, потом громче.
— Ты обещал золото! — кричит женский голос. Молодой, истеричный.
Звук пощечины. Громкий, звонкий. Прямо как в новогодних салютах — хлоп!
— Разве это Картье?! — вопит она. — Ты подарил мне дешевку!
Лариса Петровна подскакивает с места так резко, что чуть не опрокидывает свою тарелку.
— Что там происходит? — она стремительно идет в прихожую, позабыв свою трость.
Я не тороплюсь. Спокойно встаю, достаю телефон, включаю камеру и следую за ней.
В прихожей стоит Эля. Красивая, молодая, лет двадцати пяти. В руках коробка, которую я так хорошо знаю. Лицо красное, злое, глаза блестят от слез и туши, которая потекла.
Слава стоит рядом, держится за щеку. Красное пятно расползается по коже. Ну что, получил свою благодарность?
Эля замечает Ларису Петровну, потом меня. Смотрит на нас с недоумением.
— А это еще кто?! — спрашивает она, показывая на нас рукой.
Слава бледнеет еще сильнее.
— Это... это моя мать, — бормочет он. — И... жена.
Тишина. Эля смотрит на него, на меня, на свекровь. Рот открывается.
— Что?! — вопит она. — Ты пригласил меня сюда, чтобы я познакомилась с твоей женой и матерью?! Ты больной извращенец! Ты псих! Ты сказал, что любишь меня! Обещал уйти от жены! Забирай свое дерьмо!
Она швыряет коробку ему под ноги. Коробка открывается, на пол высыпается дешевое колье с синими стразами. Блестит под светом гирлянд как елочная игрушка.
Лариса Петровна смотрит на Славу, на девушку, на колье.
— Что здесь происходит?! — рявкает она.
Я включаю запись на телефоне, держу его так, чтобы попадали все. Это будет лучше любого новогоднего "Огонька".
— Лариса Петровна, — говорю я спокойно, даже улыбаюсь чуть, — это Эля. Любовница вашего сына. Они встречаются три месяца. Такой вот новогодний сюрприз для всей семьи.
Тишина. Слава бледнеет еще больше, если это вообще возможно. Открывает рот, но ничего не говорит.
— Слава снял для нее квартиру, — продолжаю я ровным голосом. — Водит ее в дорогие рестораны. Возит отдыхать. На Новый год купил ей золотое колье от Картье. А мне всегда