— Волосы у тебя светлые, но перекрашенные в чёрный цвет, только давненько уж окрашенные, отрасти успели, — разгадала одну загадку девушка и озорно взъерошила густую шевелюру пальцами. — Так городские модницы в Метрополии цвет волос меняют. Хотя, обычно, синьорины предпочитают становиться блондинками, а не брюнетками.
— Стыдобище какое! — ужаснулся отражению в зеркальце мальчишка. — Как бы черноту смыть? Ну, или побрить голову наголо.
— Сейчас принесу расчёску и ножницы, под ёжика тебя подстригу, — взлохматив пальцами жёсткие волосы, согласилась помочь горю парня добросердечная кухарка — парикмахерша.
Жертву смелого эксперимента усадили на табурет, и кот, настороженно наблюдавший за клацающими лезвиями ножниц, имел честь лицезреть чудо превращения заморского брюнета — щёголя, с модной салонной причёской, в белобрысого коротко стриженого юнгу. Тем более что на Василии оказался подходящий новому непритязательному образу костюмчик — грубая, застиранная до дыр, серая матросская роба.
— Совсем другой человек! Пожалуй, тебя в посёлке теперь никто и не узнает. Приплыл ты к нам холёным столичным брюнетом с натянутой на лицо маской истукана. Остекленевшие глаза такую жуть нагоняли. — Чуть склонив голову, Марта оценила новый образ и с грустью вздохнула. — А теперь такой симпатичный белобрысый малый получился. Жаль только замуж ты меня не возьмёшь — старая я уже для столь юного красавчика.
— Мне ещё рано жениться, надо сперва обучиться ремеслу да мир повидать, — смутился юноша, свалив сие откровение на хмурящегося кота. — Вон, Рыжик так считает.
— Рыжик худого не посоветует, — рассмеялась шутке Марта.
— А можно мне своими глазами осмотреть близлежащие окрести? — Погладив мурлыкающего кота, попросил Василий, будто бы он чужим взором уже успел ознакомиться с частью нового мира.
— Глубокая ночь на дворе. Пойдём, я тебя через заднюю калитку выведу. Сторожа — то нашего твой бешеный синьор зарубил.
— Жаль мужика, — искренне посочувствовал парень.
— Да то ведь цепной пёс был, — хихикнув, стукнула Василия ладошкой по лбу Марта.
Молодая парочка прокралась вдоль забора к калитке и тихо выпорхнула со двора. Марта повела чужестранца на утёс, возвышающийся над правой оконечностью гавани. Там открывался дивный вид на залитый серебряным светом пролив и дальние тёмные громады островов. Местные романтики даже деревянную лавочку установили на площадке у края обрыва. Но в столь поздний час у странной парочки не нашлось конкурентов на место для поцелуев под звёздами.
— А это нормально — две луны в небе? — поглаживая мурлыкающего кота, свернувшегося у него на коленях, указал на сияющих Близнецов Василий.
— Да ты, точно, из Диких Земель! — толкнула кулачком в плечо чужестранца Марта. — Мореходы сказывали: будто бы в далёких южных землях Близнецы так близко на небе сходятся, что видны, как единое целое. Только это даже в тех краях редкое явление.
— Видимо, я из очень далёких земель, — загрустил путешественник поневоле.
— Ох, и тяжко же тебе будет домой добираться, — сочувственно вздохнула девушка. — А то, оставайся у нас! Я Биллу скажу, что ко мне дальний… — Марта хихикнула в кулачок, — очень дальний родственник приплыл. Вон, у нас обоих волосы светлые, не то, что у большинства местных жителей.
— Так себе легенда, — скривился паренёк. — Для успешной легализации надо что — то покреативнее сочинить…
— Чего-о? — не разобрала мудрёную речь чужестранца деревенская девица.
— Оригинальную, но с большой долей достоверности, версию придумать, — понесло заморского шпиона, увлечённо разрабатывающего план внедрения в чужеродное общество. — Ты упоминала о фрегате из Метрополии. Никто из местных на борт не поднимался, а стало быть, не мог видеть юнгу, паренька из далёких заморских колоний.
— А он там был? — Марта удивлённо уставилась на всеведающего парня.
— Был да сплыл, — усмехнулся фантазёр. — Сорвался с реи, когда паруса ставили. В темноте, да в пиратских водах, капитан искать утопленника не стал — списал на неизбежные потери личного состава.
— А можно попроще, без чужеземных выражений? — смутилась незнакомым фразам кухарка. — Ты не думай, меня бабка — знахарка грамоте обучила, только… уж больно у тебя мудрёные слова.
— Замечание принимается, — деловито кивнул талантливый сценарист. — Это я у капитана заморских словечек нахватался. Но, когда меня волны о камни шмякнули, память мне слегка отшибло. Тут помню, а тут не помню, — ладонями пощупал лоб и затылок утопленник. — Ты искусственное дыхание делать можешь, рот в рот?
— Целоваться хочешь, что ли? — смутилась девица.
— Проехали, — отмахнулся от неудачной идеи нахал. — Ты меня полуживым из воды вытащила.
— Когда это? — не успевала за ходом его мысли Марта.
— Так сегодня поутру, прямо под этой скалой. И хорошо бы ещё при свидетелях. Только тебе надо найти убедительную причину столь раннего променада.
— Яснее говори, — нахмурив бровки, стукнула кулачком в плечо фантазёра Марта, но догадалась по смыслу: — Прогуляться что ли утром надо? Так после волнения на море и ухода фрегата, могло что — то на берег вынести. У нас: кто раньше встал — того и вещи.
— О, знакомое выражение! — подняв указательный палец, вспомнил что — то родное Василий. — Спускаемся вниз, искать для меня скрытную лёжку, — потянул спасительницу за руку утопленник.
— Ану, как Хитрован Билл тебя узнает? — упиралась трусиха.
— Ты же сама уверяла, что теперь я на того усопшего напыщенного франта совсем не похож? — выдвинул убедительный аргумент «воскресший» Василий.
— Ну-у, общего тоже много, — окинув парня взглядом, смущённо призналась Марта.
— Конечно, ведь мы же… близнецы, — задумчиво взглянул на небесных Близнецов находчивый парнишка. — Он — Васька, я — Василий. Жаль братишку… Я, как только услышал от инквизитора горестную весть о смерти брательника, так сразу сбёг с фрегата. Хотелось на могилку цветочки положить да помолиться за душу загубленную.
— Раньше говорил: случайно с реи соскользнул, — дёрнув врунишку за рукав, указала на промашку Марта.
— А тебе — то, откуда знать? По сценарию я с тобой, вообще, не разговаривал, — нахмурился Василий. — Твоё дело — меня в беспамятстве на берегу найти, да народ на помощь кликнуть. Меньше знаешь — дольше проживёшь.
— Так ты же сам сказа — а–л, — обиженно надула губки девушка.
— Я уже переписал ту историю, — отмахнулся постановщик спектакля и передал кота на руки Марте. — Унеси Рыжика домой и запри в комнате на ключ, а то ненароком выдаст.
— А ты мокрый на голых камнях не простудишься? — принимая обиженного недоверием кота в тёплые объятия, забеспокоилась Марта. — Может, до утра в сухоньком месте схоронишься, а, как рассветёт, одёжку замочишь и на бережку уляжешься.
— Нет уж, всё должно быть натурально. Я ещё себе кожу на башке о камни стешу и вот такенную шишку набью, — улыбаясь, приложил кулак ко лбу утопленичек.
— Я в корзинку початую бутылку рома положу и чистую