Немолодой портной отчего-то смущается и краснеет до корней волос:
— Ректор Вальмонт лично распорядился...
— Ах да, мы же забыли — у нашей Белочки «особые привилегии», — рыжая стерва показывает пальцами кавычки. — Тами, смотри-ка — кажется, швы вот-вот лопнут!
Ее подруга с преувеличенным ужасом прикрывает рот:
— Бедная форма! Она же не виновата, что ей приходится ТАКОЕ обтягивать!
Впиваюсь пальцами в ткань мундира, повторяя про себя, как мантру, что мне абсолютно плевать на слова этой выскочки и задиры. И что они меня нисколечко не цепляют. С трудом, но мне все же удается не расплакаться прилюдно.
Мистер Грейсон мечется между мной и насмешницами, явно жалея, что не взял сегодня больничный.
— Я... я попробую перекроить, исправить, — бормочет, повторно снимая мерки с моих плеч.
— О, мистер Грейсон, вы настоящий герой! — Кассиопея преувеличенно восклицает. — Настоящий подвиг: найти столько метров лишней ткани! Может, использовать занавеси из актового зала?
Стайка девушек взрывается хохотом. Портной опускает глаза, его руки дрожат. Я понимаю, что он боится не меня, а их. Все здесь боятся Кассиопею и ее злой язык.
— Знаете что? — мой голос звучит внезапно так громко, что даже Кассиопея вздрагивает. — Вместо того чтобы языком молоть, может, руками поможете? Касси, раз уж ты так хорошо разбираешься в том, что снимают... (делаю паузу, глядя на ее декольте)...должна и одеть уметь! Давай, покажи класс — может, хоть в шитье талант обнаружится!
Тишина повисает натянутой струной. Глаза Кассиопеи сужаются до опасных щелочек.
— Вы слышали это?! Эта... эта половая тряпка осмелилась на что-то намекать…!
Но я не даю ей закончить:
— Что, рыжая? Иголки с ниткой боишься? Или только чужих мужей уводить мастерица?
Мистер Грейсон кашляет так, будто подавился иголкой. Младший помощник портного резко отворачивается, но я успеваю заметить, как его плечи дрожат от смеха.
Кассиопея делает шаг вперед, раздувая ноздри от ярости.
— Надевай свою палатку и проваливай, жирдяйка!
Дверь открывается снова и на этот раз умолкают все.
— Курсантки? — ледяной тон ректора режет слух. — Вы что, не знаете расписания занятий?
Все застывают, как в детской игре «море волнуется раз». Кассиопея мгновенно меняется в лице, превращаясь из фурии в скромницу.
— Мы просто... хотели поддержать новую студентку, — она сладко улыбается.
Ториан медленно переводит взгляд на меня. Проходится глазами по перекошенному мундиру, по красным от стыда щекам. И останавливается на моих пальцах, которыми я держусь за пуговицы, чтобы те не отлетели.
— Грейсон, — сердито окликает портного, — форма должна быть готова к завтрашнему утру. И чтобы сидела... идеально.
Портной чуть не падает в обморок. Кассиопея стреляет в меня глазами исподлобья, обещая в будущем расплату за унижение, но покорно выходит следом за ректором. Когда дверь закрывается, я вдруг замечаю, что все это время не дышала.
— Ну что ж, — мистер Грейсон вздыхает вместе со мной и достает ножницы. — Придется распороть все и начать сначала.
Его помощник наконец перестает сдерживать смех:
— Может, и правда занавеси снять? Они хоть не станут так обтягивать...
Бросаю в него наперсток, но неожиданно для себя самой улыбаюсь. Все закончилось не так уж и плохо, как могло бы. И теперь у меня точно будет отличная форма, сшитая по размеру и в соответствии с уставом академии. Даже если для этого портному мистеру Грейсону и его не в меру веселому помощнику придется расшибиться в лепешку!
Через час я сижу в столовой над тарелкой с салатом, который выглядит так… неаппетитно, что, я чувствую — вот-вот заплачу. Мой желудок урчит, как разъяренный дракон, протестуя против такого произвола.
— Ты серьезно собираешься есть эту траву? — Дар скептически тычет вилкой в мою порцию.
— Это не трава, это... здоровый выбор, — ворчу, с тоской глядя на его сочный стейк.
Чтобы ни говорила Кассиопея и как не доставала меня, в одном она права: я слишком объемная. Даже стул подо мной это признает и периодически издает жалобные стоны.
В этот момент мимо нас проносится кухонный дух с подносом свежих булочек. Аромат корицы и теплого теста обволакивает мой мозг, как зелье соблазна.
— Нет-нет-нет, — шепчу под нос, впиваясь ногтями в стол. Сдоба — моя сильнейшая слабость. Вот так каламбур!
А в это время моя рука против воли тянется к булочке...
— Белла, прекращай! — Дар со смехом берет для нас по сдобе. — Съешь и успокойся. Лучше мы с тобой лишний кружок утром пробежим под руководством Буль-Буля, чем ты будешь изводить себя строгой диетой. Если хочешь изменить что-то в привычках, то не стоит бросаться в омут с головой.
— Тебе хорошо говорить, вон, какой стройный! — бурчу, но подгребаю булку ближе. Моя прелесть!
— Это ты меня не видела в детстве. Я был очень упитанным малышом. Няньки беспокоились, что я не смогу ходить.
— Ни за что не поверю, — качаю головой. Ну не мог Дар быть пухляшом в детстве!
— Приезжай на зимних каникулах ко мне домой — я покажу тебе семейный портрет, и ты сама все увидишь. Да и мама тебе столько историй расскажет — устанешь удивляться. Я очень любил поесть и был ленив. Но потом отец взялся за меня и жирок сошел на нет!
Дар так искренне и широко смеется, что я не могу удержаться от ответной улыбки. Съедаю салат, намереваясь себя вознаградить булочкой за столь скромный обед. И тут отвечаю другу:
— На зимних каникулах не выйдет, у меня будет одно очень важное дело, — вздыхаю, вспоминая о том, что мы с Тори поедем в храм, метку проверять.
— Дай-ка угадаю: твой деспотичный муж лишает единственной студенческой радости — законных выходных? — понижает голос Дар, неодобрительно хмыкая.
— Так и есть. Но эта поездка нужна и мне самой, так что лучше ты покажешь мне семейный портрет в другой раз.
— Договорились, — легко соглашается молодой дракон и вскакивает из-за стола. — Я побежал, Белла. Спасибо за компанию и не вздумай вешать нос!
Взмахивает рукой на прощание, а я в очередной раз жалею, что Дар — не мой истинный. Но хотя бы мой друг. А это уже немаловажно!
Глава 12
Белла
По окончании всех пар студенты разбредаются по комнатам, кто-то спешит на отдых, кто-то — за учебники. Но только не я. В моём расписании, вывешенном на первом этаже, жирной алой чертой подчёркнута вечерняя тренировка с Теренсом. Рукой самого архимагистра.
Это жестоко! Неужели ему мало того, что моё бедное тело уже дрожит от усталости после сегодняшних занятий?
Теренс встречает меня в тренировочном зале бодрым и весёлым — впрочем, другим я его