Доподлинно неизвестно, кому и когда пришла в голову идея сконструировать прибор, в основе которого лежит фиксация психофизиологических показателей, но годом рождения аппарата, получившего позже наименование «полиграф», считается 1875-й, когда итальянский ученый-физиолог Анджело Моссо, пользуясь устройством, называвшимся плетизмограф (аппарат для графического определения колебаний объема различных частей тела в зависимости главным образом от степени их кровенаполнения), выяснил, что при активной умственной работе, размышлениях, математических упражнениях и т. п. прилив крови к рукам падает, а артериальное давление повышается. В 1879 г. в Лейпциге Вильгельмом Вундтом была открыта первая в мире лаборатория, где стали применяться приборы, показывавшие связь между физическими и психическими процессами, происходящими в организме. Практически это был прообраз современной криминалистической лаборатории.
Позже итальянский тюремный врач Чезаре Ломброзо при проверке показаний содержавшихся в заключении преступников применял усовершенствованную модель плетизмографа – гидросфисмограф (прибор, измеряющий объем погруженной в воду кисти руки в зависимости от кровяного давления). Кроме того, Ломброзо впервые использовал прибор для проверки показаний в суде. История сохранила этот случай: некий человек был обвинен в изнасиловании и убийстве шестилетней девочки. Ломброзо вначале говорил с ним на отдаленные темы, затем разложил на столе фотографии убитых детей, среди которых был и снимок убитой девочки. По изменению пульса исследуемого было высказано мнение о невиновности мужчины, и он был отпущен на свободу в зале суда. Справедливости ради нужно отметить, что достоверно неизвестно, была ли доказана невиновность оправданного и другими методами. Тем не менее на достижения технического прогресса и возможности его применения в правоохранительной практике обращали все больше внимания. В 1908 г. профессор Гарвардского университета Мюнстерберг заметил, что эмоциональные переживания человека влияют на изменение его физиологических функций – дыхания, сердцебиения, потоотделения и др., и указал на возможность их использования в криминалистических целях. В 1914 г. итальянец В. Бенусси в целях разоблачения лжи использовал пневмограф (греч. «дыхание»), который показывал изменения частоты и глубины дыхания под действием различных раздражителей. В общем, приборов, которые пытались внедрить в криминологическую практику, в начале XX в. было немало.
История же современного полиграфа официально начинается с 1913 г., когда Уильям Марсон, ученик Мюнстерберга и изобретатель комиксов, решил целенаправленно заняться возможностью выявления у человека скрытой информации. В то время он подрабатывал в полиции, и вопрос определения лжи имел для него прикладное значение. Марсон отдавал предпочтение измерению артериального давления, фиксируя малейшие его изменения в зависимости от эмоционального состояния исследуемого. Дело у него пошло так хорошо, что в 1938 г. он опубликовал труд под названием «Детектор лжи». В предисловии не страдавший излишней скромностью изобретатель сравнил себя… с Богом, отметив, что если Бог разоблачил первую ложь, то он, Марсон, придумал первый прибор для ее разоблачения. Как было на самом деле, доподлинно неизвестно, но считается, что именно Марсон является отцом термина «детектор лжи». В дальнейшем приборы, учитывающие реакции человека, совершенствовались, и в 1920-х гг. американцем Джоном Ларсоном был создан аппарат, официально принятый полицией. Именно Ларсон впервые ввел в обиход термин «полиграф» как название прибора, используемого для теста. Ларсон не придумал это слово, а позаимствовал его у другого человека – Джона Хавкинса, назвавшего в 1804 г. полиграфом изобретенную им машину, которая создавала точные копии рукописных текстов (слово «полиграф» произведено от греч. πολλύ – «много»).
Постепенно совершенствуясь и меняя названия, полиграф прочно вошел в арсенал правоохранительных и специальных органов. Датчики современных приборов регистрируют пульс, артериальное давление, дыхание и электрическое сопротивление кожи, и результаты их работы выглядят очень убедительными – считается, что 96 % исследований дают верный результат. Оставшиеся 4 % гипер- или гиподиагностики все годы существования полиграфа используются его противниками для сомнений в эффективности работы аппарата. В нашей стране применение полиграфа долгое время принципиально идеологически отвергалось, первая лаборатория по его изучению была создана при КГБ СССР, когда им руководил Юрий Андропов, а целесообразность применения прибора как необходимого средства в рамках проведения психологической экспертизы была обоснована лишь в начале 1990-х. Можно ли обмануть детектор лжи? Можно, но совсем не так легко, как показывают в кино. Человек должен уметь полностью контролировать свои эмоции и, самое главное, свои реакции, а это очень непросто. К тому же стоит сказать, что детектирование проводит не полиграф, а полиграфолог и именно от его квалификации, опыта, наблюдательности и выдержки зависит качество исследования.
При расследовании дела Яикова участие полиграфолога было обязательным, учитывая общественный резонанс, поэтому несколько подозреваемых проходили через детектор лжи. 25 января 2005 г. в 10:00 судебное заседание было продолжено допросом специалиста-полиграфолога Татьяны Сергеевны Ильиной, которая на момент совершения Яиковым преступлений работала в ГУВД Челябинской области и летом 2003 г. проводила исследование подозреваемых на детекторе лжи, а позже участвовала как психолог в проверке показаний на месте около 10 человек. Причастность к преступлениям каждого из них по результатам исследования на полиграфе не подтвердилась. Интересно впечатление, которое произвел Яиков на специалиста при первом знакомстве:
…Находился [Яиков] в изоляторе, на контакт ни с кем не шел, был замкнут. Мы поговорили на отвлеченные темы, на слове «мать» увидела первую его реакцию. Иногда он бил себя по голове кулаком. В ходе беседы я установила, что у него интеллектуальная недостаточность. Не может рассказать, по каким улицам идет на работу, их названия. У него детские воззрения. Разговаривали по делу. Сказал, что хотел познакомиться с девушками, для этого ходил по городу. Назвал свой адрес. Это был копейский адрес. Говорил, что раньше жил в Киргизии. Был женат. С его слов, он очень любил свою жену, а она его обижала.
Прокурор: Как она его обижала?
Свидетель Ильина: Речь шла о насилии. Говорил, что она его била по половым органам.
Прокурор: Собирался перевозить ее в Копейск?
Свидетель Ильина: Не знаю. Вспоминал другую девушку, он ее любил, но она куда-то пропала. Хотел установить связь с девушками в Копейске, но ничего не получалось.
Прокурор: Вы принимали участие при проверке его показаний на месте. Как он себя вел? Применялось в отношении него насилие?
Свидетель Ильина: Насилие? Нет. Такого не было, да это и невозможно при таком большом количестве участников следственного действия. Сначала проезжали на автомобиле мимо его дома. На первом эпизоде долго ехали, кружили: показывал, как сначала выслеживал девушку, она вышла из магазина с алкоголем. Выпили. Садился на корточки, не желая идти дальше. Со всего размаху начинал бить себя по голове кулаком и кричал, что виноват, ему страшно дальше идти.
Прокурор: Это было показное? Чем можно объяснить его поведение?
Свидетель Ильина: Я расценила это как самонаказание.
Прокурор: Как он ориентировался в городе?
Свидетель Ильина: Не мог назвать улицы, направление знал по своим ориентирам – по привязке к местности (магазины, кусты, почта и т. д.).
Прокурор: Он какие-то особенности в одежде, поведении девушек отмечал?
Свидетель Ильина: Не помню. По школьницам говорил, что какая-то ему понравилась больше, а другая мешала.
Во всех судебных заседаниях, не исключая и этого, участвовал законный представитель Яикова – его мать Вера Ивановна. Наверное, самое время обратить внимание читателя на поведение этой женщины во время следствия, на суде и после него. Вера Ивановна, женщина активная и решительная, участвовала в допросах свидетелей, экспертов и специалистов. Приведем здесь небольшой