– Так и есть.
– Слышала такое пару раз. Я жила в Хомере, потом переехала в Джуно. Наверное, хотелось побольше жизни вокруг.
– Доннер рассказывал, что в Хомере вы работали судмедэкспертом и капитаном рыболовной шхуны.
Кристин рассмеялась.
– Чистая правда. – Она помолчала. – Я приехала, потому что прошлый эксперт провалил расследование в Бенедикте. Тут случается столько всего – никогда бы не подумала.
Я кивнула, не став уточнять, что теперь «случаи» вроде как следуют за мной. Это бы прозвучало так, будто у меня паранойя.
– Вы близко знакомы с шефом полиции? – спросила Кристин.
– Он мне очень помог.
– У вас шрам, что случилось?
– Свалилась с лошади, удаляли субдуральную гематому.
– Операция на мозге после падения с лошади? Неплохо упали, – заметила Кристин.
– Так и было.
– Знаете, что шеф Сэмюэлс приехал из Чикаго?
– Знаю.
– Вместе с женой. Слышала, она умерла.
– Да, я тоже слышала, но подробностей не знаю. Мы не были знакомы.
Я взглянула на Кристин. Сбоку ее заливал голубоватый свет приборной панели, более щадящий, чем у Грила в пикапе. Приемник был включен, но громкость убрана на минимум – радио здесь не ловило.
Она кивнула и прикусила губу, будто собиралась еще что-то сказать.
– Что? – сказала я.
– Его жена умерла от рака? – спросила Кристин.
– Кажется, кто-то это упоминал.
– Что ж, – она взглянула на Бена с Джимми в зеркале заднего вида.
Я обернулась и тоже посмотрела на них. Они всю дорогу молчали.
– В чем дело? – спросила я у всех сразу.
– Ни в чем, – ответила Кристин; мы как раз проезжали офис «Петиции».
Рассказал ли ей Доннер про девочек? Мы ехали мимо, и, казалось, с тех пор как Энни и Мэри постучали в мою дверь, прошли не несколько часов, а целая вечность.
Когда Кристин снова заговорила, мне стало легче.
– Я просто хочу разузнать побольше о тех, с кем буду работать. Если все пройдет как задумано и Бенедикту понадобится новый судмедэксперт, скорее всего, это буду я. Вот и все, – объяснила она.
Я снова обернулась на Бена с Джимми. Они кивнули в знак подтверждения.
– Понятно, – сказала я.
– Где вас высадить? – спросила Кристин. – Нас ожидает самолет, и я оставлю фургон в аэропорту.
– Да просто в городе.
– Не вопрос.
Кристин остановилась перед «Бенедикт-хаусом», я вышла и постояла минуту, наблюдая, как фургон выезжает на дорогу, ведущую в аэропорт. Все небо затянули облака, но ни снега, ни дождя не было. В нос мне ударил холодный ветер, но быстро утих. Головная боль почти прошла, бок тоже стал меньше болеть.
Я огляделась. Тишину вокруг нарушал только остаточный звон в ухе возле шрама. Я уже привыкла, что в ухе звенит, но сегодня звук был посильнее, чем обычно. Я повернулась и зашла в здание.
– Привет, – громко сказала я, вглядевшись в коридор в сторону комнаты Виолы. Никто не ответил, что меня не удивило. Обычно я не ходила в ту сторону, и сообщать Виоле, что пришла, не требовалось, но сегодня день был необычный.
Я подошла к ее комнате и постучала, но никто не отозвался. Дошла до лестницы в конце коридора и посмотрела наверх. Там тоже стояла тишина, а подниматься проверять, как там Эллен, я не стала. «Интересно, где все, особенно девочки? – задумалась я. – И все ли у них в порядке?»
Из офиса Виолы можно было позвонить, но я никогда не заходила туда одна. Да я и не знала, кому звонить. Беспокоить Грила или Доннера не хотелось.
Очевидно было, что я очень устала. Пожалуй, можно поработать у себя в комнате, сделать хотя бы заметки для книги, которую я писала. Но для этого нужно было забрать из «Петиции» все необходимое.
В Бенедикте я научилась наслаждаться покоем. И пользоваться им для медитаций, расслабления, саморазвития; но сегодня, решила я, сил у меня ни для чего не осталось.
«Может, полежу немного, – подумала я, – подремлю».
Глава десятая
Утро началось с дуэта: звонил телефон, и кто-то колотил в дверь. Сев в кровати, я попыталась как-то прийти в себя.
– Открой, Бет! – послышался из коридора голос Виолы.
Я нащупала под подушкой одноразовый мобильник.
– Секунду, Виола. – Раскрыла телефон. – Алло?
– Бет, это я. – Звонила детектив Мэйджорс из Сент-Луиса. – Есть новости.
– Черт. Минуту, в дверь стучат. Я лучше перезвоню.
– Хорошо, только побыстрее.
– Конечно. – Я захлопнула телефон и выскочила из кровати.
Я открыла дверь, как только Виола снова постучала.
– Извини, что случилось? Сколько времени?
– Еще рано, но нужно твое присутствие.
– Где?
– В общественном клубе. Поехали.
– Подожди минуту, я оденусь.
– Я буду в вестибюле. Надень, что попадется. Некогда марафет наводить.
Я вообще никогда не наводила марафет.
– Бегу.
Закрыла дверь и снова схватилась за телефон. Попробовала перезвонить Мэйджорс, но трубка не смогла поймать сеть – даже снова засунув ее под подушку, я не увидела ни единой полоски сигнала, по которому пробился звонок. Я почувствовала укол разочарования. «Тебе же хотелось первозданности», – напомнила себе я.
Взглянула на часы на тумбочке. Еще только пять утра. Частенько я вставала рано, но не до такой степени. В Сент-Луисе, конечно, уже позднее, но Мэйджорс прекрасно понимала, что здесь еще раннее утро; раз она позвонила, новости и вправду важные.
Пришлось смириться с тем, что прямо сейчас я их не узнаю.
Надела на себя что попало, натянула купленную в «Лавке» шапку с лосем на непослушные волосы, почистила зубы. Надеясь достать где-нибудь кофе, вышла из комнаты и заперла дверь.
– Держи, – сказала Виола, протягивая мне чашку.
– Да ты ясновидящая!
– Еды никакой нет, так что завтракать придется потом. Поехали.
Она уже надела уличные сапоги. Я впрыгнула в свои и поспешила за Виолой к ее пикапу.
– Что случилось? – спросила я, пока Виола заводила машину. Было холодно – снова видно дымок от дыхания.
– Девочки так и не заговорили. Одна нарисовала кого-то, похожего на тебя. Мне велели привезти тебя в клуб. Мы их там разместили. Я сидела с ними до вечера, а Мэйпер осталась на ночь.
– Когда вы их мыли, не заметили на теле никаких следов? Ушибов?
Виола покачала головой.
– Вроде нет. Доктор Паудер их снова обследовал, сказал, что они худенькие, но в меру, не истощенные. Они примерно одного возраста, лет восемь-девять, но совершенно друг на друга не похожи. По-прежнему не говорят.
Я кивнула.
– Или не могут, или у них есть причина молчать.
Виола покачала головой.
– Надеюсь, ничего ужасного не случилось – но ничего рядового в голову не приходит.