Глядя на Виолу, Эллен растерянно моргнула. Ее поджидало множество сюрпризов.
Я задумалась, есть ли у Виолы все нужное, чтобы упростить Эллен борьбу с последствиями ломки. Не сомневалась, что Виола видела и не такое, но в этом случае все будет просто отвратительно. Виола выглядела очень внушительно: рослая, крепкая женщина, на которой высокая фетровая шляпа сидела не хуже, чем на Индиане Джонсе. Насколько помню, она никогда не болела, хотя вечно носила такое тонкое пальто, что для меня это была скорее курточка.
– Ладно. – Виола ухватила Эллен под локоть и потащила ее мимо меня к лестнице, поднимавшейся к комнатам гостей. – Пойдем. Хорошего дня, Бет.
– Взаимно, – ответила я, когда они подошли к ступенькам.
«Бенедикт-хаус» строили как русскую православную церковь, а потом там была обычная гостиница – в ванных лоси на плитке, на кроватях толстые стеганые одеяла. Двадцать лет назад конструкцию здания признали неудачной. Его стены в случае сильного землетрясения, скорее всего, сложились бы. По-видимому, все было не настолько неудачно, чтобы снести, но достаточно рискованно, чтобы владельцы не могли с чистой совестью брать деньги с постояльцев. И штат Аляска выкупил здание, после чего совершенно внезапно ему уже не нужно было соответствовать стандартам безопасности для гостиницы. Кому-то пришла в голову мысль сделать его центром социальной адаптации. И спустя двадцать лет и кучу землетрясений дом стоял как стоял.
Виола только недавно мне все это рассказала. С тех пор я иногда вспоминала про стены, но долго никогда не переживала, хоть однажды и испытала землетрясение на своей шкуре. Я была у себя, и стул подо мной вдруг затрясся и заскрипел. Раздался грохот как от товарного поезда. Через пару мгновений все улеглось, стены по-прежнему стояли. Позже я гадала, не почудилось ли мне. Виола потом подтвердила, что это и вправду было землетрясение. Раз она не волновалась, я тоже решила этого не делать.
Даже когда Бенедикт покинули приезжавшие на лето туристы и освободилось много жилья, ничего по своему вкусу я не нашла и решила остаться. Было хорошо, что Виола со мной рядом: внушительная женщина с револьвером, которая, казалось, точно знает, когда им воспользоваться. При мне она его не доставала, но было ясно: если что, она не будет сомневаться ни секунды. О похищении я ей не рассказывала, но подумывала это сделать в ближайшем будущем.
Я еще раз посмотрела в глубину вестибюля, но Эллен с Виолой давно пропали из виду. Я не работала на Виолу, но мы подружились. Хотелось спросить, чем я могу ей помочь. Конечно, помочь мне было особо нечем. Не входит в мои обязанности.
Кроме того, у меня есть и свои проблемы. И свои дела.
Хоть ночью подмораживало и уже выпал снег, вокруг все равно было полно грязи. Для уличных сапог Виола положила коврик у входной двери.
Я натянула высокие резиновые сапоги на трекинговые ботинки, заправила джинсы внутрь, выудила из кармана пальто ключи от пикапа. Вышла на улицу – там сумерки постепенно сменялись восходом. Воздух морозный, небо пока чистое.
Посмотрела на остальные здания нашего центрального райончика. Вывески там были такие: «Бар», «Лавка», «Почта». Из «Лавки» вышел ее владелец Рэнди и подошел к бордюру. Он засунул руки в карманы и, казалось, о чем-то задумался, но заметил меня довольно быстро.
– Здорово, Бет, как жизнь? – крикнул он; мы были уже довольно близко.
– Все нормально, Рэнди, а ты как?
– В порядке, – помолчав, ответил он.
Тротуар вдоль домов шел под навесом, сделанным только у магазинов, а не у «Бенедикт-хауса». Я подошла к Рэнди, пробираясь по лужам и грязи. Обрадовалась, выйдя на сухой участок, но не могла понять, что делать с облепившей сапоги грязью. Постучала сапогами о бордюр и, когда они стали почище, решила пойти дальше.
Рэнди Филипса я знала то ли хорошо, то ли не очень. Мы ни разу не обедали вместе, даже не выпивали, но я регулярно закупалась в его магазине, и он завел мне кредитный счет. Беседы наши были краткими и несерьезными, но в итоге я пришла к выводу, что мне он нравится и ему можно доверять – насколько вообще можно довериться другому.
Рэнди было, пожалуй, под шестьдесят, но выглядел он так, будто только недавно отметил сорок. Говорил, что благодаря торговле он постоянно в движении и суставы здоровые. Волосы с проседью он стриг ровно до такой длины, чтобы вечно выглядеть взъерошенным. Да, он был не женат.
– Что случилось? – подойдя, спросила я.
– Ничего.
Я усмехнулась.
– Да ладно, не верю.
Он улыбнулся в ответ и посмотрел в сторону океана. Я тоже повернулась, хотя и знала, что воды отсюда не видно. Берег был от нас в нескольких милях, и вид закрывали высокие ели, на верхушках которых лежал туман. Появилась Ириска, одна из лошадей, свободно бродивших по окрестностям. Вскидывая ноги, она пошла в нашу сторону по асфальтированной улице, одной из двух в городе. Я пожалела, что не захватила морковку или яблоко.
Снова взглянула на Рэнди.
– Правда, ты в порядке?
– Да нормально все, – ответил он.
– Рэнди?
После долгой паузы он кивнул в такт своим мыслям и повернулся ко мне.
– Бет, ты знаешь, где я живу?
– Нет.
Я бы предположила, что он живет в своей лавке, но вообще-то ни разу об этом не задумывалась.
– За городом – за офисом «Петиции» и библиотекой.
В офисе «Петиции» я делала газету и печатала раз в неделю новый выпуск. Обычно там публиковалась информация вроде расписания занятий в общественном клубе и местных встреч по разным поводам (время работы сувенирного магазинчика при гостинице «Глейшер-Бей» или место новой бетонной парковки), а также объявления о скидках на палтуса в местном ресторанчике.
– Поняла, – ответила я. – Довольно далеко отсюда.
– Я живу в глубине леса. И мне так нравится. Днем я общаюсь с таким количеством людей, что после хочу подальше убраться от крысиных бегов, понимаешь?
Я подавила смешок. Не знаю, сколько точно было покупателей у Рэнди, но в округе жило не так уж много людей, даже когда летом туристы заполоняли все гостиницы и рыбацкие катера. После отъезда из Сент-Луиса я не